Стеклянные тайны Симки Зуйка стр. 281
такого вранья и обиды.
Один раз Симка сказал Мику:
– Ты безответственный … – Это он вспомнил мамино слово, которое не раз слышал в свой адрес.
Мик стрельнул глазками, надул губы и нагнул голову.
– Да, я такой… Дай мне по шее.
Ну, как было злиться на него?
Несколько раз они ссорились почти по правде. И Симка сердито уходил со двора на Заовражной улице домой. Но оба знали, что ссора не навеки, а до утра. Утром или Симка бежал к Мику и вытаскивал его из гамака, или Мик прибегал Симкиному дому и бросал мячом в стену между окнами – в доме раздавался гул, как в пустом корыте, по которому стукнули кулаком.
А один раз получилось, что Симка разозлился на Мика зря. Они собирались в кинотеатр «Победа» на фильм «Старик Хоттабыч», но Мик не пришел к назначенному часу. И вообще в тот день не пришел. И Симка, стиснув зубы, решил, что сам к Мику не пойдет. Наверно, тот опять «лупит левой ногой» по мячу на Камышинской. Ну и пусть!..
Симка держался до полудня, а потом помчался на Заовражную. Мик, будто так и надо, дрыхнул в гамаке, в тени между кленами. Симка в сердцах опрокинул засоню в траву. Мик сел среди одуванчиков и обалдело тер глаза. А Симку окликнула Алёна.
Она сказала, что Мик не спал всю ночь, потому что у деда были приступы. Первый вчера вечером, а второй ночью. Он задыхался. Среди ночи пришлось вызывать «Скорую», а она приползла только через два часа. Медленней, чем пожарная команда. Деда хотели забрать в больницу, но он отказался, даже подписал какую-то бумагу. После укола ему полегчало, и он уснул. Но только под утро. Тогда уснул и Мик.
Симка сел рядом с Миком на землю.
– Мик… я ведь не знал…
– Ага. Я не смог прийти и сказать, – простодушно отозвался Мик.
– Ты это… – Надо было попросить: «Ты не злись на меня, на дурака. Если хочешь, стукни меня по глупой башке…» Но слова застревали, и Симка лишь дышал так, словно неосторожно раскусил вынутую из кипящей воды картофелину.
А Мик сказал:
– Жалко, что вчера я не успел сделать рисунок…
Мик ухитрялся делать по картинке в день. Рисовал африканскую сказку. Когда он со стыдливым пыхтеньем показал Симке первый рисунок, тот вначале захлопал глазами. Пятна какие-то – черные, зеленые, красные. Мик виновато молчал: значит, мол, ничего не получилось, да? Симка моргнул еще раз, и… пятна вдруг превратились в черного африканского Мика.
Тот был нарисован быстрыми мазками. Эти мазки словно шевельнулись и сложились в фигурку тощего абиссинского мальчишки. Ребристое черное тело, грустное лицо с толстыми красными губами, ожерелье из крупных звериных зубов, серьги-кольца, мочала на поясе и на ногах… А вокруг – переплетение листьев, лиан, корней, гигантских вьюнков.
Симка вдруг вспомнил чешский фильм про стекло, когда из беспорядочных узоров выстраивались сказочные картины.
– …Непохоже, да? – понуро выговорил Мик.
– Во как похоже! – Симка вскинул большой палец. – Мик, ты неужели правда нигде не учился?
– Не учился я. Просто мне дарили краски, а я малевал на листах. С самого-самого детства…
– Мик!
– Что? – сказал он робко.
– Ты это… малюй дальше!
С той поры Мик почти каждый день