Стеклянный дом, или Ключи от смерти стр. 136
словно поплыло куда-то в сторону, дробясь и качаясь, как лунное отражение на морской ряби, выражение его стало зыбким и почти неуловимым.
— Я что-то не вижу конкретных доказательств выполненной работы, — пробормотал он. — Вы мне предъявляете пленку, но пленку при современной технике нет проблем подделать, она даже вещественным доказательством не считается. И в дополнение к ней два трупа, которые уже никому ничего подтвердить не могут. А на покойников валить — старый проверенный способ, они все стерпят...
Я не отрываясь смотрел ему прямо в лицо, пытаясь взглядом поймать и хоть на мгновение зафиксировать его ускользающее, как обмылок под мокрыми пальцами, выражение. И, наверное, в какой-то мере мне это удалось, потому что банкир сперва запнулся, а потом даже слегка сдал назад, скороговоркой выпалив себе под нос:
— Вы, конечно, что-то, видимо, сделали, аванс, так и быть, я требовать не буду...
— Короче, платить вы отказываетесь? — задал я вопрос прямо в лоб.
— Нет, — ухмыльнулся он. — Просто не считаю нужным бросать деньги на ветер. Мой принцип: бережливого Бог бережет, а если кто не согласен...
— Гнус, — прервал я его бормотанье ровным ясным голосом.
— Что?! — переспросил он оторопело.
— Гнус, — повторил я с самому себе трудно объяснимым наслаждением. — Был когда-то на бегах букмекер по кличке Гнус, тотошники прозвали его так за совсем уж неприличную жадность и подлость. Вы, случайно, не были знакомы?
И, не дожидаясь ответа, я повернулся к нему спиной, не торопясь дошел до своей машины, сел за руль и уехал. А он все стоял, как вкопанный, глядя мне вслед. И морда у него, когда я кинул в его сторону прощальный взгляд, была точно размазанная по тарелке вчерашняя манная каша. Вся в комках, белая с серым налетом.
21. Парень не промах
Где-то я читал, что в казино Монте-Карло для особо азартных и вошедших в раж посетителей предусмотрена такая услуга: можно подать администрации собственноручное заявление, чтобы тебя оттуда к чертовой матери вывели и больше обратно ни под каким видом не пускали. Я вспомнил об этом по дороге домой, размышляя над тем, что у меня сейчас, кроме, пожалуй, дурного упрямства, осталось мало побудительных причин рисковать то лицензией, то головой, то всем вместе. Один клиент умер, другой от меня отказался, подозреваемый убит. А воевать одновременно с мафией и такими сильными мира сего, как всякие забусовы и эльпины, можно только на чистом азарте, окончательно войдя в неконтролируемый раж. Но к концу пути я пришел к неутешительному выводу, что заявление с просьбой вывести меня из данной истории под белы ручки писать некому. Так что придется
как-нибудь выбираться из всего этого дерьма самостоятельно.
Мало кто даже из наших жильцов помнит, что когда-то все подъезды «жилтовского» были сквозными: до войны считалось, что обязательно нужен «черный» ход для выноса мусора. Впоследствии жизнь сделалась проще, мусорные баки приблизились к парадным дверям, а вторые проходы на задний двор, расположенные в глубине подъезда под лестницей, ставшие чересчур притягательными для всяких бомжей и прочей шпаны, заделали — где кирпичами, а где просто заложили фанерой. Несколько лет назад, оборудуя свою контору, я озаботился этим вопросом: подобрал ключи к неприметной двери на задах и выпилил кусок древесно-стружечной плиты, закрывающей ее с внутренней стороны. Дверь