Стеклянный дом, или Ключи от смерти стр. 137
эта не раз выручала меня в случаях, подобных нынешнему, и сегодня тоже позволила оказаться в своей конторе, не привлекая лишнего внимания.
Прокопчик уже сидел на месте, слегка порозовевший и повеселевший, из чего я сделал вывод, что его здоровье пошло на поправку. А по тому, какими словами он меня встретил, догадался, что порученное ему задание тоже на мази.
— С-самое интересное ты, к-конечно, уже п-пропустил! — сообщил мой помощник таким тоном, будто я был фельдмаршал Блюхер, едва не опоздавший к сражению при Ватерлоо. Можно было бы, разумеется, поспорить с этим утверждением, но я промолчал: неизвестно, стоило ли считать интересным то, что меня за последнюю пару часов один раз чуть не убили и один — фактически кинули, не отдав честно заработанные деньги.
А Прокопчик продолжал тараторить, от возбуждения заикаясь больше обычного:
— Б-были б мы вдвоем, уже п-прихватили б его! П-пря-мо п-при п-передаче! У него, с-сучка, т-торговая точка возле п-памятника рядом с-с метро! А т-теперь они зашли в адрес, но, я д-думаю, скоро не в-выйдут.
Короче, картинка вырисовывалась следующая. Отряженный мною вести наблюдение за сыном Эльпина, местным «д-драг-д-дилером» мальчиком Ромой, Прокопчик поставленную задачу в целом выполнил. Около часу дня на площади у метро, где возле памятника какому-то очередному борцу за светлое будущее обычно собираются окрестные наркоманы, Рома встретился с двумя бойцами невидимого фронта — одним представителем европеидной расы, другим негроидной. Тима наметанным глазом определил, что бледнолицый брат, судя по скучающему виду, осуществлял функции охраны, главным же был сын черной Африки.
— Этот Рома — п-парень не п-промах, — повествовал Прокопчик, — т-торговался с гуталином до п-последнего. Но н-негатив тоже к-крепкий п-попался, стоял н-насмерть. Я уж д-думал, так и разойдутся. Но в конце к-концов антрацит с-спекся, не сдюжил к-коржик, б-больно б-бабки любит.
Рома купил у торговца большой пакет героина, после чего встретился у нас во дворе с группой нетерпеливо ожидающих его товарищей. Вся компания дружно отправилась на ту сторону площади и там в дебрях дистрофических пятиэтажек зашла в квартиру на первом этаже, где сразу вслед за этим закрылись окна и плотно занавесились шторы. Это произошло минут сорок назад, и Прокопчик справедливо полагал, что сейчас самое время брать их всех с поличным: кайф в разгаре, никто даже не пикнет.
Местность, расположенная за спиной памятника пламенному революционеру, у наших аборигенов называется «зажопье». Сорок лет назад микрорайон строился как сугубо временное жилье для метростроевского пролетариата. В дни моего детства мы старались не очень-то появляться там после наступления темноты, да, честно сказать, и при свете дня тоже. Мужика с окровавленной мордой здесь можно было встретить не реже, чем вдрызг пьяную бабу. «Зажопье» поставляло нашему региону основную массу шпаны, ворья и прочих, как тогда говорили, негативных явлений. С тех пор мало что изменилось: в дешевых полуразвалюхах задержались в основном те, у кого не было сил плавать у поверхности новой неприветливой жизни, а тех, у кого силы были, сменили другие занесенные сюда из лучших мест бедолаги.
В подъезде, куда меня привел Прокопчик, пахло кошками и застарелой блевотиной. Из подвала тянуло отвратительным смрадом стоячего болота, а в воздухе роились тучи привлеченного этими райскими условиями комарья. Дерматиновая дверь, перед которой мы остановились, была вспорота, как живот самурая,