Стикс - 2 стр. 137
увез из больницы не Тимофееву… Она добровольно с тобой поехала? Эта, как ее…
— Маркина.
— Да, Маркина.
— Абсолютно. То есть абсолютно добровольно. Мы провели вместе пару замечательных дней. После чего она все вспомнила и отбыла по месту жительства. Если я перед кем и виноват, то только перед своей женой. Я, кстати, вез ее к вам. Тимофееву. Хотел добровольно сдаться. То есть сдать ее властям. Я ж понимаю: закон есть закон.
— Что ж, иди.
— Есть!
Он, насвистывая, выходит в коридор. Заглядывает в бывший свой кабинет, где пишет показания женщина, задержанная вместе с ним. Спрашивает:
— Все в порядке?
— Что? — поднимает она голову. — Да. Спасибо тебе. Серега ловит его у дверей, морщась, говорит:
— Извини, если что не так.
— Ты уже извинился. Там, на шоссе. Я все понимаю: закон есть закон. Ты выполнял приказ. Кстати, куда ее теперь?
— Тимофееву?
— Да.
— На освидетельствование. К психиатрам. А дальше судья будет решать.
— Ну, ладно. Работай, Серый, — хлопает он по плечу старлея. — А мне домой пора.
— Погулял, значит, женщину и сдал? — усмехается Серега. — А какая любовь была! Красивая! Ты теперь к жене, а она либо в тюрьму, либо в психушку.
— А ты меня никак осуждаешь? — прищуривается он.
— Да как-то это… — мнется старлей.
— По-свински, да? Ну, говори!
— Не по-мужски.
— А не пошел бы ты на…
— Сам напросился, — злится Серега. — Я сказал то, что думал. Другие еще не то скажут!
— Ничего, перетерплю. Без работы-то плохо. Я все понял, исправился, и мой устойчивый моральный облик принял правильное решение. Семейные ценности возвращаются в моду, не хочу отставать от жизни. Кстати, из отпуска я вернусь в другой отдел. Напишу рапорт, полагаю, мою просьбу удовлетворят.
— Так будет лучше для нас всех, — напыщенно говорит Серега.
— Вот именно.
Он едет к гаражам. Ставит машину и долго собирается с мыслями, прежде чем идти домой. Что сделано, то сделано. Выбор-то был небольшой. И все равно у них с Лесей ничего не получилось бы. Он это понял.
Полдень
— Я могу идти домой? — спрашивает она, поставив свою подпись под показаниями. — Извините, долго не писала, разучилась. Буквы какие-то кривые. Как я раньше-то расписывалась? До амнезии? Ха-ха! Кто бы мог подумать, что в сауне можно так угореть! До потери памяти!
— А как вы себя сейчас чувствуете? — напряженно смотрит на нее сидящий напротив парень.
— Отлично! Но зверски хочу кушать.
— Вас покормят.
— Где покормят?
— Сейчас мы проедем в одно место. В больницу.
— Зачем мне в больницу? — удивляется она.
— Небольшая формальность, — говорит парень и прячет исписанные ею листы бумаги в папку. — Вас надо осмотреть.
— Ах, формальность! Ну что ж, поехали!
Ей весело. К счастью, все закончилось. И закончилось удачно. Она в Р-ске, ее отпустили. Шрам, правда, па щеке останется. Но зато жива. А со шрамом что-нибудь придумаем. Нет, какая ж дрянь! Та, что на нее так похожа! Проворная оказалась! Вот пусть она теперь и выкручивается!
В состоянии эйфории она пребывает, пока не замечает на окнах решетки.
— Эй! Куда вы меня привезли?
— Успокойтесь. Присядьте.
— Не хочу!
— Вы помните свою фамилию, имя отчество?
— Конечно, помню! Тимофеева я! Олеся Владимировна!
— Год рождения?