Стикс - 2 стр. 139
смогу!
— Сможешь.
Она и сама удивилась. Как же легко все вышло! Только зашла в сауну и присела на полок, появилась Ольга. А ведь хотела уже идти в соседнюю, к ней. Под предлогом, что здесь слишком уж жарко. Сама пришла! В руке — мокрое полотенце. Замахала им, сказав:
— Ох! Жарко здесь!
— Да, жарковато.
Посмотрела на нее, и ненависть затопила. Ну не должно быть так! Не должно их быть двое!
— Вы не возражаете, если я здесь посижу, в вашей сауне? — спросила Ольга. — У нас прохладно, а я попариться люблю.
— Да мне-то что? Сиди. Места хватает.
— Ваши, я слышала, за пивом послали. Гуляют.
— Да, гудят.
— Вы не возражаете, если я плесну на каменку эфирного масла? Для духу. Это лаванда. У меня с собой пузырек.
— Да как хотите, — пожала она плечами.
Ольга открыла пробку и, нагнувшись над каменкой, закрыла лицо полотенцем, оправдываясь:
— Жаром пышет.
После чего раздалось шипение, и от раскаленной каменки пошел пар. Она же кошкой прыгнула на соперницу и сжала пальцами ее горло. Та вскрикнула, попыталась защититься, влажное полотенце упало на пол. Дальнейшее она помнила смутно. Вроде бы между ними была борьба, в глазах же отчего-то потемнело. Потом Ольга коснулась щекой раскаленного железа и страшно закричала. Она же, теряя сознание, разжала руки. Очнулась уже в больнице. В памяти был провал. Как, что, зачем?
Вроде бы рыжий, что приходит в больницу, давний знакомый. И смотрит ласково, и все время спрашивает:
— Что ты хочешь? Как ты хочешь?
Она инстинктивно хотела только одного: уехать. Подальше отсюда, подальше от кошмара. От сплетен, от скучной, серой провинциальной жизни. В Р-ске ее ничего хорошего не ждет. Только проблемы. Мать, как узнала, придя в больницу, о беременности, начала ругаться и плакать. Сбережения, мол, небольшие, а скоро дочь и работы лишится. Кто будет ей оплачивать декретный отпуск? И проживешь разве на такие деньги, без мужа, без материальной
поддержки? Она только и смогла сказать: «Уйди!» Зачем каждый раз напоминать, что ситуация безнадежная? Куда ни кинь, везде клин. Надо же — в больницу попала. А в памяти провал.
… А ведь она готовилась. Присматривалась к богачке, изучала ее привычки, отметила сигареты с ментолом, маникюр с педикюром. И Сашка обещал: помогу, подскажу, буду рядом. А ты со мной поделишься. Так увлеклась, что в больнице, после того как очнулась, первое, что пришло в голову, было: я Ольга. Ведь готовилась ее заменить. В голове был туман, временами и сама не понимала, кто она. О кассе в супермаркете думала с ненавистью, иногда казалось, что жила раньше красиво, деньги тратила легко, одевалась, как королева. «Как меня зовут? Ольга? Похоже, что так».
И только здесь, на аэродроме, вспомнила все. Ну, почти все. И испугалась. Главное, вспомнила, кто она. Ведь они же увозят Ольгу Маркину, не Тимофееву Олесю! Что делать? Зачем ей надо уезжать?
Значит, надо. Не в Р-ск же возвращаться? Нет, только не в Р-ск!
— Как вы себя чувствуете?
Этот человек приходил к ней в больницу, представился частным детективом. Он же увез из Первомайского и сейчас доставил на аэродром. Никакой регистрации она не проходила, багаж тоже не досматривался. Да и нет при ней ничего. Никаких