Сто тысяч франков в награду стр. 81
шпион-любитель внимательно выслушал все, что касалось преступления, совершенного одновременно с похищением Наны Солейль. Любой другой на его месте не увидел бы в этих двух случаях ничего общего, но у Паласье был хороший нюх. Он чуял, что между убийством графини Керу и похищением Наны Солейль есть связь — в лице Губерта де Ружетера.
Выслеживать этого молодого человека, имевшего достаточно серьезные основания скрываться, можно было долго. Паласье рассуждал так: или Губерт похитил Нану, и в таком случае она когда-нибудь появится на водах или в блестящем казино, или же он участвовал в убийстве графини и поэтому теперь скрывается где-нибудь со своей любовницей и будет скрываться весьма продолжительное время, так что никакие розыски результатов не дадут.
Первым условием успеха служит удачное начало. Были ли письма Губерта к дяде серьезным доказательством того, что он находился за пределами Франции? Очевидно, нет. Можно поручить другу или хорошему приятелю опускать письма в ящик и таким образом обманывать старого моряка. Паласье был твердо уверен, что Губерт де Ружетер не покидал Францию. Взвесив все, сыщик пришел к выводу, что Губерт де Ружетер и Куркодем тесно связаны между собой. Но какой у них был общий интерес — этого он не знал. «Ружетер с Наной Солейль, видимо, был у Куркодема, следовательно, не стоило упускать последнего из виду, чтобы через него-то и добраться до неизвестного X алгебраической задачи», — решил он.
Много чего темного оставалось для Паласье в этом деле, но он в себе не сомневался. Он чувствовал, что держит в руках тонкую нить, которая скоро превратится в канат, а затем — в железную цепь. Его главной задачей теперь было узнать, к кому пришел Куркодем и зачем. Следовало действовать весьма аккуратно, чтобы не выдать врагам своего присутствия.
Не забывая об осторожности, Паласье ползком подобрался к дому и, убедившись, что его никто не заметил, поднялся и приложил ухо к деревянной ставне. Не услышав ни звука, сыщик догадался, что следовало обойти постройку: возможно, в доме была другая комната, лучше скрытая от посторонних глаз. Исполнение такого плана требовало новых стратегических соображений, которые Паласье блестяще реализовал. Позади дома был сад, обнесенный оградой. Ловко ее преодолев, сыщик очутился перед черной стеной без окон и дверей. Положение осложнялось. Однако человек, который вошел сюда, — не мог же он провалиться сквозь землю! Но там, как и со стороны улицы, чуткое ухо Паласье не уловило ни звука. Сыщик решился ждать, и правильно сделал. Прижавшись к ограде и выжидая, он вдруг вздрогнул от радости. А произошло вот что. В самом низу дома, почти у самой земли, блеснул огонек. Паласье впился в него взглядом. Огонек поднимался и в то же время становился ярче, мелькая между щелей в досках.
«О! — подумал Паласье. — Значит, мой голубчик и вправду был под землей, а теперь поднимается». Сыщик подошел к стене и через щелку стал подглядывать. Паласье был готов ко всему, однако то, что он увидел, взволновало бы даже самого хладнокровного человека: посреди большой комнаты с черными закопченными стенами зияла дыра с лестницей, круто устремлявшаяся вниз. Свеча, горевшая в медном подсвечнике, стояла у поднятой крышки погреба и слабо освещала фигуры трех человек. Одна из них была женщиной лет сорока-пятидесяти, одетой в бедное плате.