Сто тысяч франков в награду стр. 80
в длинном плаще и шляпе с широкими полями. Увидев, что дождь все еще льет, он поставил на пол какой-то большой пакет, открыл зонтик и, опять взяв пакет, пошел по улице.
— Вперед, Кастор! — сказала торговка, вернее, как читатели уже догадались, Жан-Ипполит Кастор Паласье.
Человек, за которым он последовал, был не кто иной, как Куркодем. Паласье давно уже следил за ним и случайно подслушал сказанные им слова: «Пойду сегодня вечером!» Этого было достаточно, чтобы сыщик насторожился. Теперь он рассуждал так: «Если он возьмет карету, значит, не будет обделывать свои делишки. Это очевидно. Ничто не выдает так, как экипаж и извозчик. Полиция всегда сумеет их отыскать. Но если он пойдет пешком, то это уже кое-что. О, знание человеческого сердца!»
Паласье следил за своей жертвой издали. Казалось, у его сапог не было ни каблуков, ни подошв, и даже самое чуткое ухо не расслышало бы его шагов. Он не шел, а скользил. Однако Куркодем тоже был весьма осторожен. Два или три раза он, не останавливаясь, быстро оглянулся и, не обнаружив причин для беспокойства, продолжил путь. Торговка вдруг исчезла. Но куда?
Кто-то сказал, что лучшее средство проследить за кем-нибудь — это идти впереди. Мы готовы согласиться с этим, если слежка непродолжительна по времени. Но представьте себе, что вы идете через весь Париж и все время видите перед собой одного и того же человека. Не догадаетесь ли вы о его намерениях? Не захотите ли отделаться от неприятного спутника?
Паласье был очень ловок, и чутье его не обмануло: в тот день Куркодем собирался провернуть грязные делишки. Миновав мост Сен-Пер и площадь Карусель, он прошел по улице Друо и направился к Монмартру, а затем — на улицу Мон-Сени. Паласье продолжал следовать за ним, стараясь держаться как можно дальше и незаметнее. И Куркодем был совершенно спокоен! Что касается мэтра Кастора, то он давно уже расстался с лотком гнилых яблок и на ходу успел снять юбку. Обвернув ее вокруг пояса, он спрятал ее под рубашкой. Шелковая шапочка на затылке превратила его в типичного посетителя ночных увеселительных заведений низшего разряда.
Куркодем, по всей вероятности, добрался до места назначения: нигде не задерживаясь, он прошел всю улицу Мон-Сени и, остановившись у заброшенного домика, наполовину сколоченного из досок, тихо постучал в дверь. Прошло несколько минут. Куркодем терпеливо ждал. Вероятно, между ним и теми, кто был за дверью, шли переговоры, но Паласье находился слишком далеко, чтобы услышать хоть слово. Наконец Куркодему открыли, он быстро вошел внутрь, и дверь захлопнулась. Кастор только и успел разглядеть человека, одетого во
все черное. Странная вещь! В окнах света не показалось. Таинственное свидание происходило в темноте.
— Черт возьми! — выругался Паласье. — Просвети меня, Видок, мой наставник!
После этого воззвания Паласье приступил к действиям. Отсутствие огня в доме, правда, немного смущало его. Как ни слабо освещалась улица, все-таки проще было увидеть его, нежели тех, кто находился в доме. Действительно, хитрецы не зря осторожничали. Паласье пришлось обратиться к стратегии Наполеона.
Читатели, конечно, помнят, что, когда сыщик отправился к графу Керу, ему уже было известно, что Куркодем и Губерт де Ружетер были заодно в деле похищения Наны Солейль. Но рассказ графа открыл Паласье новые горизонты. Навострив уши,