Библиотека

Стоики и другие пьесы стр. 236

Размер шрифта
-
+
Тема

с детским миром, и поэтому я вполне допускаю, что напишу о детях. Интересна тема таких детей-«чудовищ». Как этот Шелдон. С таким ребенком жить – это ужас. Но тоже интересно. Так что, вполне возможно, детская тема у меня появится. Хотя, знаешь, дети меня любят.

Дети тебя любят. И ученики тебя – любят. И уже есть мастерская драматургии. А нет желания – создать свою школу? Чтобы писатели дальше развивали твой стиль?

Я даже избегаю слово «ученики». «Там ваша ученица получила премию». Я говорю: «Нет, у меня нет никаких учеников, она просто занималась на моем курсе». У меня нет учительских амбиций. Это очень сложные и, я бы сказал, тяжелые отношения. «Ученик учителя» – это зависимость, это подчинение. Мне не нужно никакой зависимости, никакой власти, не дай бог. Если могу чем-то полезным поделиться – поделюсь. Захотите использовать – используйте. Захотите – делайте все наоборот. Вот ты училась и стала известным, признанным писателем, или Наталья Илишкина. Ну какие вы мне ученицы? Мои коллеги, взрослые, состоявшиеся люди, которые, может быть, что-то на моих курсах полезное для себя нашли.

Но, наверное, мне было бы приятно, если бы какой-то автор что-то у меня почерпнул. Добился бы успеха, и в этом успехе я бы увидел какие-то нотки моего. Это было бы здорово.

А нотки – это как? Можешь пояснить?

Такой хрестоматийный пример – группа Joy Division. Легенда пост-панка. Одна из любимых моих групп. Как-то у них был концерт, где-то в Манчестере – они из Манчестера, – и на него пришло пятнадцать человек. И все пятнадцать человек поименно известны. Каждый из них потом основал значимую группу в музыке. Каждый! Вот это успех!

Еще один пример – тоже очень для меня яркий. Я как-то много-много лет назад услышал новость, что в Нью-Йорке проходит кинофестиваль. Но без победителей и жюри, а просто показ. Фестиваль назывался «Любимые фильмы Сьюзен Зонтаг». Комментарии излишни.

Или, скажем, как на всех повлияла наша тройка: Толстой, Достоевский, Чехов? Влияние – это самый большой успех.

Влияние, про которое ты говоришь, его лишь спустя много лет можно оценить. Условно, мы можем не дожить до того, что на кого-то повлияли, а через двести лет скажут: «Ах, вот повлияли». Хотя Достоевский, наверное, дожил, и Толстой…

Толстой дожил по максимуму. И Достоевский, наверное, да. Чехов, может быть, нет.

Чехов не успел. Проживи он еще лет пятнадцать… Хотя там уже… лучше не надо.

Часто вся слава посмертная. Знаешь, у меня был такой случай смешной. Это был тринадцатый год. В Москве раньше было представительство Франкфуртской книжной ярмарки. Они устроили поездку для группы русских писателей по Германии с целью просто познакомить нас с ее книжной индустрией. Мы ездили, значит, где-то неделю ездили. Франкфурт, Берлин, Мюнхен и, будешь смеяться, Баден-Баден. Нас там водили по издательствам, устраивали встречи, и не было цели, чтобы нас пристроить в эти издательства. А просто познакомиться. И вот привезли нас в какое-то издательство, вызвали редактора. По всему его виду было понятно, что он очень не хочет с нами общаться. Такой мрачный тип, но как бы немецкая дисциплина, он нам, как договорились, оттарабанил все, что нужно. И мы сидим такие, немножко прониклись состоянием этого дядьки. А одна

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.