Библиотека

Сток стр. 11

Размер шрифта
-
+
Тема

тряпьё и сдирая плоть. Вот поднялась над капотом башка, протянулась рука — еле сдержавшись, чтобы не дать огня, Игорь влепил пару раз из травмата. Сбросил!

Тут распахнулась левая задняя дверца. Повиснув на ручке, пыля изломанной нижней частью тела, ободранный урод впился в закраину, поддернул себя вверх и потянулся к Катюше.

«Я хочу — домой!» — в исступлении она коротким ударом двинула его прямо в рыло. Нос вмялся, распахнулась пасть, урод оторвался и скрылся из глаз.

— Справа, берегись! — Катя не успела повернуться — лапа сгребла её за куртку на спине.

Изогнувшись, Игорёк выстрелил в упор — врага из машины как выплюнуло.

— Цела?

— Похоже…

— Давление село, меняю баллон.

— Живо, живо, шевели руками. Вроде, толпу проскочили. Теперь мост.

— Думаешь, там засада?

— Им на стратегию ума не хватит. Но смесь понадобится.

От близкой Смрадины повеяло густой, спирающей дыхание холодной вонью. Река небытия несла из мира в сток всё, заклеймённое порчей. Хлипкий горбатый мост впереди показался Кате райскими вратами.

— Я видел — они с удочками шли… тут рыба водится?

— Какая речка, такая и рыба. Это у них, кто раньше рыбачил, отрыжка памяти.

Переехав мост, УАЗ остановился.

— Конечная, просьба освободить вагоны. Вылезайте. И — дай-ка сюда змея-горыныча.

Поплевав на руки, Охотник поднял брандспойт и окатил мост долгим шипучим огнём. Он давил на клапан, пока наконечник не перестал выбрасывать струю. Ёмкость для смеси опустела, зато мост полыхал вовсю, от берега до берега, отбрасывая на мёртвые воды реки багровое, мерцающее сотнями бликов зарево.

— Так-то лучше, — раскачав, Охотник отправил в реку бесполезный огнемёт. — Нет хода — и хорошо. Хотя это не гарантия. Если стоки через край наполнятся, оттуда всё хлынет к вам.

— Что, скоро? — не успев отдышаться, Катя вновь испытала приступ бессильной тоски.

— Вам видней. Моё дело кончено.

— А желание? Что сделать-то? — напомнил Игорёк с тревожным ожиданием.

Охотник как-то неуловимо изменялся, стоя перед ними.

— Схороните меня по-людски. Как положено. Больше ничего.

Игорёк осознал: Охотник оседает, тает, будто восковая фигура в незримом огне. Он на глазах терял рост, исчезала его осанка, сжимались плечи. Черты лица оплывали. Позади него покрывался дырами и рассыпался ржавой шелухой УАЗ. Вместо реки простиралась кочковатая поляна. Туман разрывался и редел, мгла отступала.

— Вы можете. Только живые могут… Я успокоюсь и узнаю, что мне полагается — уйти или родиться вновь. Я б вернулся…

Оцепенев, двое смотрели, как третий плавно, почти бесшумно обращается в прах. Стремительно увядала плоть, проступал череп; комбез ветшал и спадал кусками. Сливаясь с жухлой травой, раскрылась костяная ладонь с металлическим жетоном на цепочке, обвитой вокруг запястья. Нижняя челюсть отпала, и последнее слово улетело как паутинка по ветру:

— …жить.

После немой паузы где-то в кустах чирикнула птаха. Сквозь просвет в облачной пелене выглянуло солнце, озарив луговину мягким светом. Запиликала мобила, наконец-то поймав сеть; на трубу свалилась куча неотвеченных вызовов.

— Конечно, опознали. — Судмедэксперт переводил взгляд с него на неё и обратно. — По армейскому жетону и по старым переломам. Служил в Абхазии, потом сократили из армии. Числился пропавшим без вести. Последние два года — умершим.

— Родные у него есть? — спросил Игорь.

— Там больше проблем, чем родни, — как-то уклончиво ответил судебный врач. — Дядя в Воркуте и жена его

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.