Сток стр. 2
девятьсот за кило. Они вам взвесят, вы идите!
— Ага, — повернувшись, мрачный покупатель зашагал в указанном направлении.
Без его громоздкой фигуры, запаха и взгляда обоим у кассы сразу полегчало.
— Наркоман, что ли?
— Ой, ты тут стой, не ходи никуда!
— Погоди, я гляну, как он там…
Наблюдал охранник издали, не привлекая внимания. Похоже, в мясном гость тоже всех перепугал — продавщицы метались тенями, ругались, плескали сачком в аквариуме и кряхтели, выволакивая увесистых рыбин. Вот, взвалили дёргающийся мешок на весы… Ну, всё, назад пошёл!
— Смотри, там второй вылез, — показала кассирша, когда охранник вернулся.
Отражения полок-контейнеров с сигаретами, жвачками и батончиками сильно мешали разглядеть сквозь витрины то. что происходит на улице. Вроде бы от УАЗа отделился чёрный сутулый силуэт и, волоча ноги, начал как-то вслепую блуждать по стоянке. Этот голован был совсем никакой, только что вертикально держался, да и то нетвёрдо.
— С вас девять тысяч семьсот три, — чирикнула за спиной кассирша, пока охранник следил за перемещениями второго торчка.
— На.
Днём при виде мятого комка грязных купюр кассирша заводилась и ныла про всяких, кто на паперти сидит. Но бумажки были тысячные и одна пятитысячная. Да и давящий взгляд клиента к болтовне не располагал. Пока вручную набирала код с ценника, старалась глаз не поднимать и не
дышать. Всё равно кожей чуяла, как он на неё смотрит. Как голодный на котлету. Было слышно тихое, едва различимое сипение — то ли принюхивается, то ли прокуренные лёгкие свистят. Хотелось сжаться, притвориться камешком — тогда он отведёт глаза. Осетры дрыгались в сумке, прощаясь с жизнью.
Изнутри явилось до слёз тошное ощущение, что за порогом здоровяк не утерпит и вгрызётся в осетра зубами.
— Ваша сдача.
Муха, как родная, бегала по тылу его широкой кисти, приседала и пробовала кожу хоботком. Стряхнув её, промасленная лапа сгребла бумажки и мелочь с пластиковой тарелки. Просто горстью, словно сор, но ни рубля не упало. Похоже, монеты прилипли.
— Там твой друг гуляет, — проронил охранник, едва клиент отошёл от кассы. — Вроде, в аптеку намылился.
Странно, но того проняло — он вскинул голову и заспешил. Пинком открыл дверь и грузной трусцой погнался за головастым. Муха рванулась было следом, но вылететь не решилась — то ли тепловой занавес её спугнул, то ли забоялась выскочить на холод.
Выдохнув — пронесло! — охранник стал глядеть. Верзила настиг своего дружка, схватил за шиворот и поволок к машине. Заботливый! Закинул внутрь одним швырком. И прыткий, а то полумёртвым с передоза выглядел…
Не выпуская из рук сумки с осетрами, здоровяк сам пошёл к аптеке.
«Ну, там-то тебе дурь не продадут! А бузить начнёшь, в момент полиция приедет».
Однако его отоварили чин-чином. Минут пять он подождал, пригнувшись к окошку в аптечной двери, просунул внутрь деньги, получил объёмистый пакет и поплёлся к УАЗу. На полдороге бухнул сумку к ногам, поворошил в пакете — наземь полетела обёртка, упала пустая картонная пачка, блеснуло стекло, потом ещё раз, ещё. Ампулы прямо сыпались из рук, так он торопился. Потом здоровяк резко, уверенно всадил шприц себе в бедро, сквозь штаны.
«Не жилец. Дошёл ты, малый, — подумал с отвращением охранник. — Скоро не сам поедешь — повезут под музыку».
Когда УАЗ скрылся, на сердце улеглось.