Столичный доктор стр. 111
всё в руках Божьих.
Мы с Бобровым шли к выходу, когда нас догнал кто-то из докторов. Молодой, лет тридцати, с щегольскими усиками. Лицо породистое, такие у дам неизменный успех имеют.
— Извините, я не представлен. Дмитрий Леонидович Романовский, заведую глазным отделением в Николаевском госпитале. Хотел утром подойти, поговорить о стрептоциде, да как-то замешкался…
— Да, конечно, отвечу на любые вопросы, — сказал я. — А здесь какими судьбами?
— Зашел в гости к Андрею Афанасьевичу, а тут не до меня…
— Так пойдемте с нами, — предложил Бобров. — Моя клиника недалеко, там и побеседуем.
Естественно, сразу было решено, что убить диплококк в носоглотке очень помогают микродозы коньяка. И мы втроем начали проводить срочную профилактику.
Оказалось, что доктор Романовский имел не праздный интерес. У него разработана целая теория, что «завтрашний день» медицины за веществами, которые наносят вред паразиту при минимуме воздействия на человека. Мы немного поговорили о таком светлом будущем, а после пятой профилактической дозы Дмитрий Леонидович рассказал, как он придумал усовершенствовать окраску малярийного плазмодия, и мы заодно перешли на «ты».
Окраска по, блин, Романовскому! Там потом какой-то Гимза затесался, но так хрен с ним! Где мой смартфон, мне срочно надо сделать селфи с этим человеком!
— А ты не пробовал окрасить таким образом посев содержимого шанкра? — спросил я. — Мне давно кажется, что возбудитель сифилиса не найден исключительно из-за проблем с окрашиванием.
Врачи в удивлении на меня уставились, Бобров даже рюмку забыл выпить.
— А это идея! — Дмитрий Леонидович резко оживился. — Сейчас вернусь домой, и начну исследовать.
Давай, у меня тут как раз есть хорошее лекарство против того, что ты найдешь. Кто там в моей истории спирохету открыл? Уже неважно. Доктор Романовский из Николаевского госпиталя теперь будет числиться.
Кстати, надо завтра заехать к Бестужевой, время третьей инъекции подходит.
* * *Послал Бог пациентку в наказание за мои грехи, не иначе. Я понимаю — плохо. Лихорадка, озноб, ломота во всем
теле, мышцы выкручивает, аппетита нет, тошнит. Но ведь уже тыщу раз говорено, и снова-здорово. Пятьсот рублей — деньги немалые, но честное слово, я готов отдать их назад, и с доплатой. И этот визит — не исключение.
— Послушайте, мы же с вами всё обсуждали. Я предупреждал, что будет жар, боль. Почему со мной не связались? — пришлось жестко выговаривать Антонине Григорьевне. — Я ведь планировал к вам заехать, и это оговорено уже!
— Ой, я не знаю… Мне плохо было…
Это у нас пациентка решила вызвать еще специалиста, узнать, а правильно ли ее лечат. К счастью, решимости не хватило, но мне об этом рассказала.
Тут я понял, что эта музыка будет вечной… Угораздило попасть на постоянно сомневающуюся и мечущуюся во все стороны пациентку. Такие сначала уговаривают сделать что-то сверх положенного, и часто медики уступают, по принципу «лишь бы отстали». А потом персонаж решает, что этого мало, раз эффект не наступил через три секунды, бежит в следующее место, где жалуется на предыдущих товарищей, иногда инициируя массу неприятностей. И почему не распознал? А ведь все признаки налицо были — и то, как занудно она жаловалась на предыдущих врачей, требовала немедленного участия, обижалась на невнимание… Попался, как интерн несмышленый. И умудрился начать испытывать на ней лекарство. Но