Стоп. Снято! Фотограф СССР стр. 119
Часто ещё и не слишком хорошо пахнущие. Поэтому и переживаю из-за отсутствия вспышки.
Ничего похожего. Огромные окна заливают коровник светом, который отражается от белёных стен. Крупные упитанные коровы лениво косят глазами, когда мы проходим мимо них. Все как одна —белые с чёрными пятнами, словно нарисованные по одному трафарету.
— Холмогорские, — гордо заявляет Уколов, словно он сам вырастил каждую с телячьего возраста.
Доярка согласно кивает. Она ведёт нас по широкому центральному проходу, где на бетоне отпечатались следы трактора. Коровы стоят рядками по обе стороны, выставив к нам морды. Каждая из них привязана, но, похоже, это не доставляет им никаких неудобств. Они меланхолично жуют и забавно шевелят ушами.
— Вы их доите здесь? — спрашиваю.
— Конечно, — Агриппина удивляется, что кто-то может не знать таких элементарных вещей.
— А можете сейчас их подоить? Для фото?
— Так у нас дойка с утра, — говорит женщина, — до одиннадцати.
— Алик, да чего ты возишься! — сердится Уколов, — щёлкай её, и дело с концом.
— Алексей Максимыч, а вы знали про время дойки? — спрашиваю старикана.
— Да, какая разница?! — кипятится он.
То есть этот старый хрен полдня возил меня по полям, оставив без фактуры. И сейчас в его упрямых глазах нет ни капли раскаяния.
— Вы можете подождать меня в машине? — а когда он возмущённо открывает рот, добавляю. — Я вас там сегодня несколько часов прождал. Честное слово, так гораздо быстрее получится.
— Агриппина, я с тобой поговорю, когда наше юное дарование закончит, — вздёрнув подбородок Уколов шагает к выходу. — Толик, бисова твоя душа, — слышу его крик. — Ты зачем двигатель заглушил?! Как мы теперь поедем?!
— Вы на него не обижайтесь, — говорит вдруг доярка, — Максимыч на работе, как тетерев на току. Только себя и слышит. Я его со школы помню. Приезжал про нашу учительницу статью писать. Молодой был, красивый… — она улыбается своим мыслям, — Все девчонки в него повлюблялись. Его и в область звали, и в Москву даже. А он сказал "я тут родился, тут и помру".
— И в мыслях не было обижаться, — отвечаю, — просто он действительно отвлекать вас будет, а это неправильно. Вы скажите, почему вы рекордсменкой стали? В чём ваш секрет?
— Нет никакого секрета, — смеётся, — и разве это моя заслуга? Это всё они. — доярка кивает на бурёнок, — как к ним относишься, так они тебе и отдают. А я знаю, как вам помочь.
— Подоить ещё раз?
— Вы городской, наверное, — хохочет Агриппина, — Второй раз только вечером доить можно будет. Но у нас здесь есть несколько молодых коров, которые недавно отелились. Я их раздаиваю, готовлю к постоянному доению.
Она сворачивает к одной из коров, присаживается возле неё и сильными движениями рук массирует вымя.
— Погодите! — я замеряю экспозицию.
Света достаточно, но, на всякий случай, беру 130-ю плёнку. Всё-таки помещение. Источники освещения со всех сторон, явных теней нет. Это и хорошо — много деталей, и плохо — картинка может выйти "тусклой", недостаточно контрастной. Для газеты будет полный провал.
Раскрываю шире