Библиотека

Странный рыцарь Священной книги стр. 107

Размер шрифта
-
+
Тема

к Безье. Шел, хоронясь даже от собственной тени. Безье был разрушен и жители его перебиты еще в начале крестовых походов на альбигойцев. Теперь он лежал в развалинах — скелет ненависти, памятник людской нетерпимости. Кто знает, может, это вовсе и не Безье был — это могли быть развалины любого города, в любом уголке мира. И, кто знает, был ли тот день сегодня или тысячу лет назад. Или через тысячу лет, в будущем…

Я шел по узеньким улочкам, когда-то терявшимся среди каменных построек. Теперь же взгляд мой проходил сквозь порушенные стены их, и я видел гору, которую люди, жившие в этих домах, никогда не видели из своих окон. Вспомнились развалины Мертвого города — логова людей-волков. Показалось даже, что из развалин за мной наблюдают желтые глаза. Наверное, одичавшие собаки.

На мне было платье рыцаря без креста на плаще. Я опустил забрало шлема и сильнее сжал в руках рогатину. Случалось мне и прежде видеть людей, превратившихся от голода в диких зверей. Они обгрызали труп лошади и разбегались, почуяв опасность, как тени — только четвероногие. Теперь они могли собираться в стаи и в этих развалинах.

Я вышел на площадь — усыпанное камнями небольшое пространство, где когда-то билось сердце живого города. Посредине торчали руины —

как белые, поломанные ребра. Здесь, должно быть, была церковь Святого Назария. В ней сожгли заживо семь тысяч еретиков. Видел ли эту церковь Пэйр? Знал ли, куда посылает меня?

Над руинами летали птицы. Голуби. Я обошел площадь. Под полуразрушенным сводом, у лестницы, что вела прямо в небо, стоял мальчик лет десяти-двенадцати с ясным и светлым лицом. Он кормил голубей, и они садились ему на плечи.

Я подошел к нему. Голуби разлетелись. Мальчик повел меня по ступенькам, которые, казалось, вели в никуда.

На небольшой площадке из мрамора сидел, скрестив ноги, старик. Черная повязка закрывала ему глаза. Голова была чуть вскинута, словно он хотел разглядеть меня из-под этой повязки. На плечи его был наброшен старый плащ крестоносца — белый крест свисал полуоторванный, неумело закрепленный черной ниткой. Старик спросил:

— Кто ты?

Я сказал ему:

— Я принес Книгу.

И встал перед ним на колени. Хотел, было, поднять забрало шлема, но раздумал. Все равно — он ведь не мог увидеть моего лица. Осторожно освободив Священную книгу из ее железного гнезда, я протянул старику пергаментный свиток.

Он сжал его в ладонях. Молча. Казалось, Книга излучала какой-то невидимый свет, который он ощущал, видел своими ладонями.

Немного погодя старик распахнул свои одежды: на груди, за пазухой, у него оказался плотно набитый мешочек. В этом мертвом, разграбленном городе слепой сохранил мешочек с золотом. Он снова задал мне тот же вопрос:

— Кто ты?

Я молчал. Тогда он, не дождавшись ответа, продолжил:

— Если ты — тот самый наемник, это золото твое.

Я сказал ему:

— Я Боян из Земена.

На другое утро мы с мальчиком выпустили девять голубей. Они сделали круг над развалинами города, будто хотели его запомнить, — и полетели на восток.

Как хорошо и как легко летать. Под ними будут проплывать моря, леса и горы. Они пролетят над снегами, в которые мы падали, над песками, в которых мы увязали, над крышами, под которыми

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.