Странный рыцарь Священной книги стр. 152
Книгу. Меня отвели в келью, выдолбленную в скале и освещенную лучиной, горевшей над чашей с водой. На потолке играли отсветы ее огня. На узкой постели были разбросаны какие-то одежды.
Я остался один. Понял, что надо снять свое платье и переодеться. Надел белую рубаху, сотканную целиком, без единого шва. В таком непривычном одеянии было холодновато.
Я подошел к светильнику. Вода в чаше сверкала, как растопленное золото. Однажды видел я сосуд с расплавленным свинцом, схожий с гладким серебряным зеркалом. Какой-то глупец тронул это зеркало пальцем, и палец сгорел. Я не посмел коснуться золотой воды, только легонько постучал пальцем по чаше, и
золотые отблески заплясали на потолке. Этот пляшущий свет, еле заметное шевеление занавесей — все казалось мне легким и недолговечным, как отражение в речной воде.
Богомилы, приведшие меня сюда, вошли снова и молча повели за собой по длинному переходу. Тот, что нес факел, неожиданно погасил его, опустив в каменное корыто с водой, и мы остались в темноте. Второй богомил взял меня за руку и куда-то повел.
Я почувствовал, что мы вступаем в огромное пустое помещение и что поблизости множество людей, сколько — этого я определить не мог. Я слышал их затаенное дыхание, ощутил дуновение легкого ветерка. Мы остановились. Тот, кто вел меня за руку, опустился на колени. То же сделал и я.
Зажглись огни — множество неярких огоньков. То были не факелы, а светильники, под ними — поддоны с водой. Они стояли рядами справа и слева, далеко от меня. Свет мало-помалу изваял очертания коленопреклоненных мужчин и женщин — их согбенные спины, опущенные головы. Спины были белые, волосы — черные, русые, седые, все до плеч, так что трудно было отличить, где мужчины, где женщины. Мы находились в огромной пещере. Я взглянул вверх — ничего не видно. Тьма.
Впереди медленно приоткрылась тяжелая завеса. Уже не из холста, а из какой-то другой ткани, возможно, из кожи. Сквозь узкую, высокую щель в пещеру хлынул свет. Люди подле меня запели тихими, скорбными голосами:
— Благослови нас, смилуйся над нами. Аминь. Да будет все по слову Твоему. Да простит Отец, Сын и Дух святой все грехи наши. Трижды поклонимся…
И все мы трижды коснулись лбом каменного пола. Затем богомилы запели вновь:
— О, Владыка, суди и осуди пороки плоти нашей, будь безмилостен к плоти, рожденной от тленного, но смилуйся над духом, что заключен в плоти сей…
Завеса медленно раздвигалась, и когда раскрылись обе ее половины, перед нами возникло подземное озеро. Вода блестела, гладкая, как застывшая смола или огромная плита мрамора. И по ней скользили отражения невидимых огней, прятавшихся за скалами.
Внезапно раздался голос — звучный и торжественный. Обладателя его видно не было, но голос я узнал. Голос Старца. Он изрек:
— В начале не было земли и не было людей. Везде была лишь вода.
Послышался голос женщины. Она спросила:
— А где был Сатана?
Старец ответил:
— Сатана обладал такой властью и такой славою, что повелевал ангелами небесными. И взирая на славу Того, кто движет небесами, надумал он уподобиться Всевышнему. И решил Сатана создать землю.
По черной, неподвижной глади озера заскользил плот. На плоту стоял Сатана — нагой, черный, с черными крыльями и