Странный рыцарь Священной книги стр. 150
нескончаемой круговерти зла.
Я вспомнил, как стоял перед Доминиканцем Боян из Земена. Он был воином, раненным в битве и в битве плененным. И я сказал Старцу:
— Мы сражаемся против зла с мечом в руке.
Странно… Много раз на протяжении лет снилась мне эта первая моя встреча с главой всех богомилов. Но всякий раз во сне видится мне не качающийся парусник, а гора. Вкруг нее — безлюдные, мрачные вершины. Из другого мира. И не понять, лето стоит или зима. Видны лишь голые камни. Я стою на высокой скале над пропастью. По другую ее сторону высится одинокая островерхая скала, похожая на крепостную башню. На самом верху ее, средь облаков — тот Старец. Время от времени клочья тумана проносятся мимо него и прячут от глаз. И скала его выше моей.
На мои слова Старец вздохнул и, внезапно спустившись с заоблачных высей, где был рожден, воплотился в обыкновенного человека. Он сказал мне:
— Вы, альбигойцы, наполняете мне сердце смятеньем и тревогой. У вас бароны и графы, даже один король, стали богомилами.
Окрыленный надеждой, что передо мной простой смертный, а не существо, сотканное из света, я сказал ему:
— Разве богатый не может прозреть истину?
Он ответил:
— Может. Но на другой же день обязан он раздать свои богатства, как это сделал купец из Лиона по имени Вальдес. Лед может коснуться пламени, но станет водою.
Тогда я сказал:
— Море необъятно, ибо вбирает в себя все реки, и не слишком прозрачные тоже.
И услышал в ответ:
— Да, но в мире четырнадцать богомильских общин — наша, болгарская, пятнадцатая. Она мать, все остальные — дщери ее. Реки могут быть мутными, но исток должен остаться чистым. Сын мой, мы — семя, а семя умирает в земле, дабы вырос колос. Мы соль и должны оставаться солью, дабы были солеными моря. Наш Спаситель Иисус был богомилом. Папа стал царем. Холщовая рубаха превратилась в златотканую мантию. Можно ли позолотить дерево или цветок? Они погибнут.
Он замолчал. Молчал и я. Немного погодя, он заговорил вновь:
— «С мечом» в руке… Меч носили и воины, распявшие Спасителя. Когда и где меч что-либо создал?
Меня внезапно осенило: Господи, ради чего погиб Пэйр? Альбигойцам была нужна Священная книга, чтобы сделать ее тем знаменем, что поведет за собой вооруженных мечами людей. Они ищут в ней ту силу, что заставит их держать в руке этот меч. А Старец ведет за собой толпу босоногих, нищих, но вдохновенных мужчин и женщин, отдающих свои тела (но не души!) на растерзание палачам. Да, Книга давала
силу, но то была сила принять смерть со скрещенными на груди руками.
Я оказался там, где не следовало мне быть. И говорил то, чего мне не следовало говорить. Не имело смысла.
Нет, имело. Я не был лишь вором в доме, каковой вознамерился, было, ограбить. Я был человеком — и как всякий человек искал некую опору, чтобы продолжать жить. И потому я спросил Старца:
— Отец, какой путь верен — борьбы со злом или непротивления злу? Если не бороться со злом, как победить его?
Он ответил:
— Верен лишь один путь. Внимай мне, ибо моими устами будут сейчас говорить два голоса — мой человеческий