Странный рыцарь Священной книги стр. 182
как бы не узнали их даже по голосу. Я понял, что они вовсе не опытные заговорщики, привыкшие носить маски, а просто люди, вынужденные скрываться.
Тогда вперед вышел высокий человек, вступил в круг света и снял свою маску. Он приподнял голову, словно только теперь смог глубоко вздохнуть и дышать уже свободно. Человек этот казался стариком — худое, изможденное лицо, седые волосы — лишь осанка и голос выдавали в нем человека еще молодого. Он был сыном того времени, когда слабая плоть уступает страданиям и боли и стареет, а дух остается несломленным и молодым. Человек сказал:
— Я судья Бертран. Стыдно хозяевам встречать гостей, пряча лица свои под масками. Папа римский хочет заставить нас поверить в то, что человек человеку волк. Давайте же покажем, что мы люди.
Он подошел к нам и встал у каменной стены, больше не закрывая лица. Вышел еще один человек и тоже снял свою маску. Он оказался стариком, с лицом книжника, но вовсе не воина. И он сказал:
— Имя мое Фолкет. Пятнадцать дней тому назад Инквизитор с церковного амвона дал всем еретикам месяц сроку, чтобы они добровольно сдались. Он принимает всех, желающих свидетельствовать, и любой может прийти к нему и сказать: «Вот этот и тот — еретики». Имущество этих людей делится на три части и одну треть получает доносчик. Так папа развязал руки доносчикам и клеветникам. Никто уже не может быть уверен, что его не выдадут или не оклевещут. Да, папа старается уничтожить нас недоверием друг к другу, подозрительностью и предательством … Я верю вам, братья мои, и открываю свое лицо.
Он тоже подошел и встал у каменной стены.
К столу вышел третий человек. И сказал:
— Меня зовут Гийом. Мы все здесь — вне закона. Убить еретика не означает в наше время убить человека. Папа приказал сжигать еретиков заживо на глазах у всех. Того, кто укрывает у себя еретика или оказывает ему помощь, лишают жизни, лишают чести и наследства. Неужели же мы не люди?
И он встал к стене, стянул маску с лица и, бросив ее на землю, сказал:
— Я свидетельствую против папы. Он позволил выкапывать кости еретиков из могил и выбрасывать их на помойку. Нет нам мира даже в земле. Так пусть же не будет ему мира на небесах.
В круге света появилась женщина. Она тоже сняла свою маску. И заговорила глубоким, прерывающимся от волнения голосом:
— Я Адальгейза. Папа хочет убить душу Прованса. Превратить нашу веселую страну в монастырь. Над Провансом нависла тьма и скука. Монахи либо молчат, либо осыпают нас проклятьями.
Она отошла к стене, а ее место занял еще один мужчина, тоже снявший маску. Это был воин с множеством шрамов на лице и орлиным взором. Среди сбившихся в кучку людей раздался шепот, похожий на вздох. Воин сказал:
— Да, я Арнаут. Знаю, вы считаете меня мертвым. Мой дом, так же как дома других еретиков, превращен в руины. Трупы моих детей брошены на съедение свиньям. За голову еретика дают десять дукатов, за мою — дают тысячу. Я пришел сюда не для того, чтобы сетовать, а чтобы сказать вам: «Братья, Прованс снова восстал. Авиньон, Марсилия, Каркасон, Оранж, Бокер, Тулуза
послали