Странный рыцарь Священной книги стр. 183
свои отряды к Раймунду Тулузскому. Доставайте свое оружие и будьте готовы. Братья из Тырнова, передайте всем болгарам, что душа альбигойцев жива».
И еще одна будущая жертва встала у стены. Адальгейза разомкнула уста и запела. Все, кто стоял у стены, подхватили песню. Запели ее и люди, оставшиеся стоять в полумраке.
Влад поднял забрало своего шлема. Лада тоже стянула платок с лица. Она не пела и с гордым вызовом смотрела на железную маску, скрывающую мое лицо.
Теперь уже все альбигойцы — воодушевившись, или же испугавшись, что их посчитают трусами — сняли свои маски. И все запели:
Восстал Прованс,хотя изнемогаем мыот страха пред неведомым.Услышь нас, Господи, помоги граду нашему…Я смотрел на них. Я помню их. Все имена, только что названные мною — имена тех, кто уже мертв. Пусть их потомки гордятся ими.
Я тогда так и не снял своей маски, не открыл лица — ведь кто-нибудь из альбигойцев мог узнать во мне потомка рода Вентадорнов. Сильным было семя отца моего, или деда: мы, все пятеро братьев, были схожи меж собой, как близнецы. Тот, кто видел одного из нас, мог считать, что видел всех пятерых. Вот почему, когда все пели с открытыми лицами, только я один стоял среди живых людей, как железная статуя.
Нет, неправда — не потому не снял я своей маски, что боялся быть узнанным. Я не верил им.
5Люди стали расходиться. Одни, перед тем, как уйти, снова надевали маски, другие уходили, держа их в руках. Ко мне подошел Арнаут — воин с орлиным взором. Он сказал мне:
— Брат, знаешь ли ты, чей герб носит этот человек? Барона Д’Отервиля — одного из самых жестоких палачей Прованса.
И он указал на грудь Влада, где красовался герб Д’Отервиля. Я сказал:
— Барон мертв.
Арнаут сказал:
— Смотри, как бы этот болгарин не умер вместо него. Жена барона думает, что он исчез, и потому живет, как веселая вдовушка. Если она узнает правду, то пошлет убийц по следам двойника. Земли барона всего в двух днях пути отсюда, на востоке.
Стоя у стола Эмерик провожал своих гостей. Альбигойцы, словно забыли вдруг об ужасе поражения. Они обнимали и целовали друг друга. Я сказал Эмерику:
— Кто-нибудь из этих людей должен приютить нас у себя.
Он спросил:
— Ты не хочешь остаться в моем доме?
Я сказал ему:
— Прости, это неблагоразумно.
— Ты прав. Мы словно пьяные.
И он обратился к судье Бертрану:
— Бертран, через три дня приведешь этих людей ко мне, чтобы я объяснил им, как идти дальше.
Судья Бертран сказал нам:
— Идемте со мной.
6Мы трое и еще два всадника ехали под покровом ночи. Я догнал судью и сказал ему:
— Брат, прощай. Мы отправляемся на север.
Он спросил:
— Но почему?
Я ответил:
— Чтобы запутать свои следы. Вас здесь было слишком много.
Он сказал:
— Почему вы хотя бы не переночуете у меня?
Я молчал. Мы покинули их и отправились на север. Влад и Лада слышали, но не поняли, о чем говорили мы с Бертраном. Когда я повернул коня, Влад неожиданно сказал:
— Мы возвращаемся.
Я сказал ему:
— Через три дня мы придем к Эмерику одни. Я приметил над домом его лесистый