Библиотека

Странный рыцарь Священной книги стр. 208

Размер шрифта
-
+
Тема

к Альпам, к деревням еретиков вальденсов. У меня были письма, условные знаки, устные наказы. Вальденсы должны были перевести нас через эту, еще осеннюю гору.

Итак, мы приближались к горе — маленькие, ничтожные человечки, — а она медленно, очень медленно вырастала перед нами, как призрак за дымной завесой, поднимающийся из своей берлоги. Наконец призрак воплотился в скалы, низкую колючую траву и кривые деревья. Мы остановились. Нужно было обернуться и посмотреть Ладе в лицо. Не хотелось мне делать этого. Прозрачная гора обретала плоть из скал и деревьев, тогда как плоть Лады становилась все прозрачней. Я даже не увидел лица ее — только

огромные глаза. Она казалась пьяной от усталости и истощения. Я сказал ей:

— Лошадь должна отдохнуть.

Лада сказала:

— Я могу идти пешком.

Я снял ее с седла, легкую, как дитя.

— Оставайся здесь и жди меня. Я найду наших братьев.

Она сказала:

— Я хочу идти с тобой.

Я сказал ей:

— Лошадь не может больше везти двоих. Пешком я идти не хочу.

Глаза Лады наполнились слезами, но гордость не позволила ей сказать мне вслед хотя бы слово.

2

Едва заметная тропинка завернула за огромную скалу, и свежесрубленное дерево преградило мне дорогу. По обе стороны ее пылали костры, двое монахов бросали в огонь мокрую солому. От костров поднимались черные клубы дыма.

За скалой предо мною открылась долина. Дым поднимался не только вдоль тропинки, множество костров окуривали всю долину черными дымами.

Ко мне подошел монах в выцветшей, некогда черной, рясе. Его сопровождала злая овчарка. На груди у него белел лоскут материи в форме черепа. Монах спросил меня:

— Куда путь держишь?

Я указал ему на домики, что серели и зеленели в долине. Монах кивком головы показал мне на высокий шест, где болталась черная тряпка, потом зевнул, перекрестил рот и сказал:

— Чума.

Я спешился и прислонился головой к седлу. Ноги не держали меня, колени подгибались. Монах добавил:

— Господь Бог излил справедливый гнев свой на головы ведьм и еретиков.

Я глубоко вздохнул, еще не в силах прийти в себя, и спросил:

— А можно войти в эту деревню?

Монах поглядел на меня недоверчиво, обернулся и крикнул:

— Андреа! Григорий!

Подошли еще два монаха. Я посмотрел на тропинку — каменная — было куда ступить, если бы пришлось биться с ними. Монах сказал своим:

— Этот безумец спрашивает, можно ли войти в деревню.

Все трое не сводили глаз с выцветшего креста на моем плаще. Я был в платье крестоносца. Один из монахов поманил меня пальцем и отвел к поваленному дереву. Там, у дороги, лежали вверх лицом два трупа. В груди их торчали стрелы. Монах сказал:

— Войти можно. Выйти нельзя.

Я отвернулся и только тогда увидел, что за скалой горит костер и несколько воинов жарят там на тонких ветках, как на вертелах, цыплят. Один из воинов вдруг обратился ко мне:

— От кого крест?

— От святого императора Бодуэна Фландрского, да благословит Господь память о нем!

Воин снял цыпленка с вертела и бросил мне.

— Держи!

Цыпленок обжег мне руки. Я сказал:

— Да благословит Господь и тебя!

3

Вернулся к Ладе, спешился и протянул ей жареного цыпленка. Сам я так и не прикоснулся к нему. Не до того

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.