Библиотека

Странный рыцарь Священной книги стр. 210

Размер шрифта
-
+
Тема

мое дрожало, как в лихорадке, челюсти сводило, глаза болели от сияния снега. Позже, когда мы уже несколько дней карабкались вверх, я понял, что не следует все время напрягать мышцы — иначе они онемеют. Теперь они как бы оттаивали от жара костра. Оттаивал и я.

Темнота вокруг была полна звуков. Звенели капли, шептались горные ручейки, шуршала земля, вбирая в себя холодную влагу. Что-то жило рядом с нами потаенной, настороженной жизнью, происходило что-то таинственное и необъяснимое. Но мало-помалу звуки стихли. Мороз победил и сковал льдом голоса воды. Наступила невероятная, немыслимая тишина. Я подумал, что глохну, и провалился в небытие.

Однако даже в полусне я крепко держал в руках свою рогатину. И железо стало теплым.

Лучше бы оно оставалось холодным.

Есть такой псалом — сто двадцать восьмой. Я помню его, он начинается так: «Много теснили меня от юности моей; да скажет Израиль; Много теснили меня от юности моей, но не одолели меня. На хребте моем орали оратаи, проводили длинные борозды свои».

В тот день, когда я вступил в единоборство с горой, а она даже не замечала меня, скорбь моя достигла дна пересохшего колодца моих человеческих сил. Да, на дне его осталась одна тина. Опустив руку и схватив горсть этой грязи, ощутил я в ладони черепки сосудов, что наполнял когда-то надеждами и радостями. Вспомнились мне другие дни и другие поражения. Наверное, мне следовало бы прочесть псалом тот иначе: «И одолели меня…»

Я сидел и смотрел на огонь. Тонкие язычки пламени, теплое дыхание, трепетавшее над ними, светлый дым — они окутывали туманом весь мой мир — три шага света и тепла. Лада была по другую сторону костра, я различал лицо ее за его колышущейся прозрачной завесой. Я забылся, не понимая, бодрствую я или сплю с открытыми глазами, и не снится ли мне все это. И тогда услышал я голос Лады:

— Бояне…

Я сказал ей:

— Завтра.

Она сказала:

— Говори. Сейчас.

Я сказал ей:

— Я был пленником. Думал, что умираю. Говорил себе — и завтра будет день. И день наступал.

Лада сказала мне что-то. Что она мне сказала?

И вправду ли она спрашивала меня о чем-то? Может, я разговаривал сам с собой? Я не знал. И говорил ли я вслух или уста мои оставались сомкнуты?

Я смотрел на огонь. Или он мне снился? На разгоревшихся головнях плясали тени, над ними вился дымок. Они были живые. Таким живым было море раскаленных углей, в котором исчез Боян из Земена.

Я перестал дрожать. Тепло огня и камня, медленно проникая в меня, поднималось вверх, как влага по человеку, изваянному из глыбы каменной соли. Рука моя, что гладила мокрую землю на дне колодца, достала оттуда обломок игрушки — деревянной птицы, подаренной мне когда-то очень давно мамой. Это был голубь. Потом я нащупал рукоять меча, сломанного в бою. Там, на дне, лежали обломки не только моих поражений, но и побед. Как говорилось дальше в псалме: «Но Господь праведен: Он рассек узы нечестивых…» И завтра должен был наступить рассвет.

Тогда я снова услышал голос Лады. Но это был уже другой голос. Как удивило и привело меня в трепет там, в Мертвом городе, нагое

тело

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.