Странный рыцарь Священной книги стр. 214
походил на те жертвы Инквизиции, которых подвешивали за пальцы рук.
Бревна медленно отломились и рухнули в пропасть. Не было слышно, упали ли они на дно. Вода сильно шумела.
Лицо Доминиканца белело теперь у моих ног, в одном шаге от меня. Он по шею уже висел в пропасти. Поднял голову и смотрел мне прямо в глаза. Мог ли я протянуть ему руку и спасти его?
Веревка оторвалась, Доминиканец исчез в пропасти. Послышался тот же странный, протяжный крик, полный торжества и скорби — словно это кричала ледяная бездна. И эхо смолкло.
Монахи молчали. Собаки не лаяли. Я повернулся и пошел, оставив их по другую сторону пропасти.
ДЕНЬ ДВЕНАДЦАТЫЙ1Осталось три дня.
Я шел по снежной равнине. Гора спрятала островерхие свои синие вершины и словно лежала на спине — девственно-белая — и я ступал по гладкому и округлому бедру ее. Солнце стояло прямо у меня над головой, лицо мое горело, я шел с закрытыми глазами и лишь время от времени чуть приподымал веки. Белый блеск, что ослепил меня, продолжал ослеплять. Я не чувствовал ни ног, ни рук своих. Приходилось наклоняться и проверять взглядом, держу ли я посох со Священной книгой.
Я шел и шел. Уже смеркалось. Облака неслись надо мной, возле меня, подо мной. Потом стало тихо. Пошел снег, колючий, накрепко прилипавший к лицу. В одной руке я сжимал рогатину, другой пытался проделать отверстия для глаз, ибо лицо мое постепенно превратилось в белую маску. Я почувствовал, что засыпаю.
И тогда налетел вихрь. Я стал задыхаться, рухнул на колени, не понимая, где я. Предо мной пролетели странные тени. То были не птицы — дикие козы. Я пополз вправо, откуда этот вихрь пригнал их.
Под нависшей скалой чернела земля. Я нашел козье кладбище. Бросился навзничь, и — о, чудо! — ладонями и грудью своей ощутил тепло. Голая скала была усыпана козьим навозом, темными теплыми катышками. Они дымились, они еще хранили тепло жизни.
Я распахнул на себе одежду и прижался к ним голой грудью. Тепло, блаженство… Вспомнил вдруг прикосновение золота и рубинов к моей груди. И услыхал слова Доминиканца:
— Мы выбрали тебя, оттого что ты алчен.
Господи Боже, я молился о том, чтобы прижать к груди своей золото — холодное золото, вбиравшее в себя мое тепло. А следовало молиться об этих горстях теплого пепла, оставленного огнем живых существ. Судьба швырнула мне рубины, залитые кровью, чтобы сказать: «Смотри и помни — даже единую каплю крови не оплатишь горстями драгоценных каменьев».
2На следующее утро я встал и снова отправился в путь.
И увидел далеко впереди — белые на темно-синем небе — три тени. Они показались мне тремя ангелами. Сердце мое возликовало, я хотел, было, крикнуть: «Братья!», но крик замер у меня на устах: монахи, верно, отыскали дорогу и вышли мне наперерез… Я огляделся — не было поблизости ни пропасти, ни рокочущей воды, ни ледника — чтобы бросить туда Священную книгу.
И я пошел навстречу белым ангелам. То были люди, их темные тени лежали на белом снегу. Когда я подошел к ним, голова моя закружилась, я упал на колени. Стоял ослепленный, с закрытыми глазами. И услышал над собой голос