Странный рыцарь Священной книги стр. 40
и мы дадим им благословенный хлеб слова Иоаннова.
И, уже еле слышно добавил:
— На колени, Бояне.
Я опустился перед ним на колени. С волос моих и одежды на мокрые камни и окровавленную рубаху Старца стекали черные капли. Острие стрелы пряталось в складках его рубахи, стрела переломилась пополам, и другой конец ее тоже упирался ему в грудь. Как сейчас вижу эту треугольную хрупкую рамку, сквозь которую светился спокойный лик Старца и предстояло улететь душе его. Он сказал мне:
— Ты, избранный голубем, поцелуй эту Книгу. Отныне нет у тебя ни матери, ни отца, ни жены. Избран ты быть стражем и хранителем Книги.
А у меня и так не было ни матери, ни отца, ни жены. Поистине годился я в богомилы, даже в их «Совершенные».
А Старец все говорил:
— Завещано нам — три хранителя должны быть богомилы, а один может и не быть, поэтому с тобой пойдут трое: Влад, Ясен и Лада.
Глаза его еще сияли лазурным светом, но голос уже угасал. Еле заметным кивком головы он приказал мне склониться к нему, и уста его прошептали:
— Помни о муравьях — они собирают зерно Божье, но есть среди них и воины.
И смежил веки. Он был бездыханен. А казался бессмертным.
3Подошли люди. Повели нас наверх по высеченным в скале истертым ступеням.
Мы вышли на скалу перед пропастью. Простор и синева. Встречал нас старик в выцветшей рубахе, руки раскрыл он так, словно хотел заключить нас в объятья. На волосы его и плечи садились птицы, а над головой летала стая. То были голуби, но я с отвращением заметил средь них и большого ворона.
Старик подвел нас к голубиным клеткам: их было множество на скале — настоящий город голубей. Они били крыльями и пытались просунуть головы сквозь прутья решеток.
В тот же день десятки, а, возможно, и сотни голубей полетят к богомильским общинам по всему пути Священной книги до самого Лангедока. Понесут благую весть о том, что она отправилась в путь, и пройдет через их селения. И следует им быть готовыми к встрече с нею.
А также к встрече со мной, Анри де Вентадорном, посланцем папы.
Лада, Влад и Ясен вернулись в пещеру. Я же подошел к краю скалы, нависавшей над бездонной пропастью. Вынул из-за пазухи пергамент с папским посланием. Пергамент стал таким же черным, как моя рубаха, вряд ли можно было хоть что-то в нем прочесть. Я порвал его — что оказалось нелегко — и швырнул клочки в бездну. Они покачивались и падали, а рядом, забавы ради, летали голуби. Обернувшись, заметил я, что встретивший нас старик неотрывно смотрит на меня. Нет, он не смотрел. Я вдруг понял, что он слеп.
Он сказал мне:
— Когда отчаяние зальет твое сердце, устреми взор к небесам. Там всегда летают птицы. И помни, что одна из них несет благую весть.
Нет, старче, я не пойду по пути, начертанному голубями. На миг, всего лишь на миг, охватило меня искушение идти, пока возможно, с богомилами, — они могли оказаться мне в помощь на всем пути до Италии. Но я тут же одумался. Ведь я привык уже сражаться в одиночку и при первом же