Страж водопоя стр. 51
даже сейчас клоки белой шерсти кое-где проступали через грязь и коросту. Короста… Она покрывала собаку бордовыми архипелагами, кое-где короста была содрана, и в этих местах из собаки сочилась сукровица.
– Не похоже, что бешеная, – ответил я. – Больная. Кажется, лабрадор. Когда-то был.
Это точно. От породы не осталось почти ничего, болезнь захватила псину целиком.
– На нас смотрит, – прошептала Светка. – Страшная…
Над собакой вертелись слепни и мухи, иногда собака помахивала хвостом, чтобы их отогнать. Мухи улетали и почти сразу возвращались на место.
– Пристрелил бы кто… – сказала Светка. – Мучается ведь…
Она оглянулась и стала почёсывать правую ладонь, и вся провалилась в это почёсывание, не любит Светка очень, чтобы животные мучились.
– Эй! – Я хлопнул у Светки перед носом в ладоши. – Эй, в себя возвращаемся!
– Да, конечно, – Светка перестала чесаться. – Возвращаемся.
Светка подула в ладони.
– Надо осторожно пройти мимо, – сказал я. – Вряд ли она кинется, если не бешеная.
– Интересно, это что? – Светка кивнула на собаку.
– Какая-то язва, – предположил я. – Никогда такого, если честно, не видел. Не язва даже, а может, рак.
– Этого нам только не хватало… Её не вылечить?
– Не здесь, – согласился я.
Собака глядела на нас.
– Держись рядом, – сказал я Светке. – Осторожно пройдём сбоку.
Мы двинулись к собаке. Не спеша, стараясь не делать резких движений,
обходя её слева, со стороны хвоста.
Собака не шевелилась. Стояла, уже поджав хвост, повернув в нашу сторону голову. Лабрадор, точно лабрадор.
Быстренько проскочили. Собака смотрела нам в спину. Стояла на том же месте, чуть подрагивая головой.
– Кошмар какой-то… – шепнула мне Светка. – Никогда такого не видела.
Собака пошагала за нами. Повернулась всем корпусом и двинулась вниз по улице Вопленко. Шагала она не очень уверенно, виляя по сторонам и иногда припадая на лапы. Причём на разные, то на правую переднюю, то на левую, то задние начиная приволакивать, голова у собаки ещё тряслась. Но, несмотря на это, она шла за нами.
– Чего это она? – оглянулась Светка.
– Да ничего. Надо же ей за кем-нибудь ходить?
– А, понятно.
Мы спустились по улице Вопленко к площади.
Тут работа кипела. Всю площадь уже занимали постройки древесного зодчества – терема, лабазы, бани, ларьки, избы и всякое другое творчество. Плотники сосредоточенно махали топорами, ворочали брёвна, драли дранку, над площадью стояли грохот и деревянный запах. Вокруг стояли грузовики, вероятно с товарами для народных гуляний.
Обошли площадь слева, выбрели к реке. Дощатый тротуар здесь вроде бы поправили и подновили, шагать по нему стало легко, упруго и приятно. Мост к противоположному берегу строился, на нем работали особенно усердно.
– А это что? – указала Светка.
– Разве не видишь? Сортиры. Выставка достижений плотницкого искусства же. А сортир – это неотъемлемая часть любой культуры.
Сортиры были, надо признать, отличные. От обычных примитивных будок экономкласса, знакомых всем по дачным участкам, до украшенных резными кружевами строений, напоминавших эльфийское народное зодчество; моргни, дверь откроется, и покажется какой-нибудь смущённый Леголас. Одним словом, достойные сортиры в достойном ассортименте. Некоторые причём плетёные, как корзины.
Светка хихикала и то и дело заглядывала внутрь – ознакомиться с интерьером и с ценами, а когда выходила, то говорила о будущем. Когда у нас будет дом, нам просто необходимо поставить в дальнем уголке эту экологически чистую обитель