Страж водопоя стр. 53
одну, очистила её от пленки, кинула собаке под нос.
Псина не шелохнулась, не понюхала даже.
– Не хочет, – поражённо сказала Светка. – Собака не ест сосисок.
– Это же лабрадор, – сказал я.
– И что?
– Благородных кровей пёс, он не станет есть с земли, он приучен только из миски.
– Это шутка?
– Нет. Или из миски, или с рук.
– Ладно.
Светка вытряхнула из пачки вторую сосиску, очистила.
– Эй, Бобик! – Светка протянула собаке сосиску. – Бобик, иди сюда!
Плохая идея, подумал я. Но Светка ведь не послушает.
– Иди сюда! – Светка протягивала сосиску.
Собака понюхала воздух и неожиданно двинулась к нам.
– Ого! – только и прошептал я.
Собака приближалась ломающейся походкой, подняв морду, поскуливая и виляя хвостом.
– Иди сюда, Бобичек! – манила Светка. – Тут у нас вкусное!
Вряд ли это был Бобичек, лабрадоров так не наименовывают. Цезарь, Флиппер, Марли, это сколько угодно. Ну, пусть Бобичек.
Бобичек подтянулся до трёх метров, совсем рядом. На этом расстоянии он немного задумался, решая – продвигаться ему дальше? Но сисиски пахли невыносимо, собака тявкнула и подошла к Светке.
– Осторожнее! – посоветовал я.
Светка наклонилась и протянула псине сосиску.
Всё-таки Цезарь. Собака взяла сосиску осторожно и интеллигентно, перехватила зубами, сделала шаг в сторону и быстро, в два укуса сосиску прожевала и проглотила.
– Кушай, пёсик! – умильно произнесла Светка и протянула Цезарю следующую сосиску.
Цезарь съел и её.
Он как-то приободрился, завилял хвостом и после очередной сосиски сел в пыль и, состроив на морде глупое выражение, протянул лапу.
Светка растрогалась и, прежде чем я успел её перехватить, эту лапу пожала.
Цезарь вздрогнул, точно его ударили током. Светка ойкнула и отпрыгнула. Собака завалилась на бок, несколько раз её выкрутила судорога, после чего Цезарь замер, из-под него потекла розовая лужа. Мы отступили.
– Что это?! – потрясённо спросила Светка.
– Сдох, – ответил я.
– Почему? – Светка смотрела на свою руку. – Почему он сдох?!
– Да погоди…
Глаза собаки остекленели. Как-то слишком быстро…
– Из-за того, что я ему лапу пожала?! – с обидой в голосе спросила Светка. – Из-за этого?!
– Не мели чушь! – Я повысил голос.
– А из-за чего?! Из-за чего он помер?! Он ходил за нами, я ему лапу пожала…
– Хватит! – прорычал я. – Он сдох не из-за этого!
– А из-за чего?! Из-за чего?!
Светка стремительно покатилась в истерику.
– Он обожрался! – крикнул я.
Светка замерла. С крыши ближайшего дома сорвалась ворона.
– Он обожрался, – повторил я уже спокойнее. – Давно не ел, а тут слопал три сосиски. Желудок надавил на диафрагму, сердце и не выдержало. Быстро помер, не мучаясь.
Объяснение хиленькое, но правдоподобное.
– Сердце… – Светка растерянно смотрела на свою руку.
– Угу, – продолжал врать я. – У лабрадоров вообще очень слабое сердце. Это рыбацкие собаки, им плавать нужно каждый день, нагрузки нужны. А если без нагрузок, то ожирение быстро случается – вот и умирают. Пойдём отсюда.
– Пойдём… А как же он? – Она посмотрела на собаку. – Он так и будет здесь лежать?
– Я… Не знаю. А ты что предлагаешь?
– У меня есть салфетки, – сказала Светка и достала из рюкзачка пачку влажных салфеток. – Надо его убрать с дороги.
Я уже не стал спорить, взял салфетки. Мы ухватили Цезаря за лапы, я за задние, Светка за передние, и стащили в канаву, лучше ничего не смогли придумать.