Стража Лопухастых островов стр. 243
ярко. Пузырь чертыхался над мотором и предрекал обратное путешествие на веслах. Ладно хоть, что течение будет попутное.
–А ветер навстречу, – сумрачно сказал Соломинка. Но упрекать Пузыря не стал. Кто виноват, если двигатель – экспонат из музея…
Было еще довольно светло (да и не бывает в июне настоящей ночи), но все же Генка освещал фонариком разложенные на парусе детали мотора – чтобы хоть чем-то помочь Пузырю. Ига собрал у опушки сучья и разжигал костер. Власик со своим фонариком прошел в кусты и завозился там – видимо, пробирался все дальше.
–По одному далеко не уходить! – громко предупредил Соломинка.
–Я не далеко! – откликнулся
из чащи Власик. И снова зашуршал. Потом стало тихо.
Власика подождали. Ну, не бежать же следом, если человеку надо одному… Потом Соломинка сказал:
– Что-то долго он там…
– Ну, может, живот заболел у человека, – заметил деликатный Лапоть.
Подождали еще.
– Покричим, – распорядился Соломинка. Покричали: «Власик! Власик!..» Один раз показалось, что кто-то откликнулся. Очень издалека. Покричали снова – никакого ответа.
– Это всё его склонность к самостоятельной разведке, – сумрачно разъяснил Лапоть.
– Пусть только вернется, я ему покажу склонность, – пообещал Соломинка.
Но вернется ли? Ох, кажется, надо искать…
Подковылял Казимир Гансович. Пролопотал что-то возбужденно и неразборчиво. А Ёжика-переводчика рядом не было.
– Еще раз, пожалуйста, – попросил Ига. И кажется, понял: – Он хочет отправиться в разведывательный полет!
Идею одобрили. Хотя что может разглядеть птица с высоты в сумеречной чаще? К тому же, не ночная…
– Летите, Казимир Гансович, – решил Соломинка. – Ига, Лапоть и я будем готовиться к поиску. Возьмите фонарики…
Казимир шумно взмыл. Что-то покричал издалека. Хлопанье крыльев стихло. Но скоро послышалось вновь, и светящийся в сумерках гусь опустился на лужайку.
– Ого-го! Га! Там!…
– Он говорит, что Власик возвращается, – обрадовался Ига.
И в самом деле послышался шум листвы. И Власик возник у разгоревшегося костра.
– Где тебя носило?! – подскочила к нему перепуганная Степка.
– Я… там… Кажется, я немножко увлекся и ушел далеко. Я хотел отозваться, но проглотил мошку, и у меня першило в горле… – Он по журавлиному поджимал и почесывал ноги (видимо, кнамий шарик не очень защищал от колючек здешнего леса).
– Три наряда вне очереди на камбуз, – ледяным тоном сообщил капитан Соломинка. Все притихли. До сих пор в экипаже не было таких строгостей. Но все понимали, что бестолковый О-пиратор получил за дело. Он, видимо, и сам это понимал. Вздохнул, почесался еще.
–Ребята… а зато я, кажется, нашел скважину…
«Там ступа с Бабою Ягой…»1
– Стоп! – велел капитан Соломинка. Потому что все ринулись было в чащу, из которой только что явился Власик.
В самом деле, нельзя же бросать непогашенный костер, палатку, раскиданное имущество и приткнутую к берегу лодку. Кто-то должен остаться на вахте. А еще лучше – двое. Соломинка был вправе назначить часовых своей капитанской властью, никто бы не вздумал спорить. Но он был справедлив, он сказал:
– Жребий…
И тогда вмешался гусь. Он залопотал что-то успокоительное. И скоро стало понятно, что часовые не нужны. На всем острове кроме экипажа «Репейного беркута» нет ни одного человека и ни одного вредного существа, шкыдлы на Одинокий Петух не суются. Необходимо только пригасить огонь и на всякий случай вытянуть подальше на песок