Библиотека

Струны памяти стр. 8

Размер шрифта
-
+
Тема

сторожки — трава примята, кустарник прилежан. Пожалел, что не взял с собой собаку. Бросил повод, вытащил из-под тороков короткоствольный карабин и осторожно направился к сторожке. А подойдя, увидел: бурая шерсть начесана на угол бревенчатого строения, тяжелые вмятины оставлены на земле. Догадался: «Он заглядывал, хозяин…» Подумал ласково: «Шельма… До чего ж настырен. И страху никакого. Прет на рожон».

Ерас Колонков — охотник высокого класса: на белку или на соболя, на солонгоя или на рысь — везде без промашки… Но никогда еще он не ходил на медведя. Вот и теперь мог бы, да не пошел. А ведь долго ли было нагнать по наследью? Вон и помет еще не высох. И не потому не пошел, что боялся. Чего ему бояться, Ерасу Колонкову? Только совестно такую животину убивать. Совестно.

«Медведь, он что? На него не полезешь, и он тебя не тронет. А те, кто от него пострадали, по дурости пострадали. Медведь — животина толковая и нужная лесу». Отчего-то вспомнил… Месяц назад велел Фильке написать на тетрадном листке слова: «Береги и охраняй природу». Да чтоб крупно и не хуже, чем в объявлении, которое появляется на клубе: «Кино — 7.30. Крутим без предупреждения. Поспешайте». А чуть ниже да помельче попросил приписать: «За разор ондатровых избушек — десять рублей долой, за отстрел утки-лысухи в неположенное на то время — 15 рублей…» Перечень вышел долгий, растянулся на два десятка пунктов. А потом сходил в конторку, укрепил листок на видном месте. Но кто-то сорвал его. Ерас Колонков терпеливо снес это. Сказал Фильке: «Чтоб так же, как было…» И — опять повесил. Но недолго покрасовался на конторской стене ерасовский листок. Сорвали… И тогда пришел конец терпению. На следующий день, поутру, заявился в контору, сказал начальнику лесопункта:

— Безобразие чинится. Доколь можно?

— Какое безобразие? — не понял Мартемьян Колонков.

— Самое что ни на есть вредное.

— Говори толком, — попросил Мартемьян Колонков.

— Листок стаскивают, — сказал Ерас Колонков. — Я напишу, а они стаскивают. Я напишу, а они стаскивают.

— Что за листок? — не понял Мартемьян Колонков.

— Да-к этот самый… «Береги и охраняй», значит.

— А-а, — догадался Мартемьян Колонков. Виновато развел руками. — Но я-то что сделаю? Не буду же сидеть и охранять твой листок. — Улыбнулся. — Видно, так уж и есть — кто успел, тот съел. Извини, но помочь не могу. За всем не уследишь.

И верно, не уследишь. Отступил Ерас Колонков от своего. «Ладно уж, — решил. — Без объявлений».

В сторожке было прохладно. На лежанке кучилась пожелтевшая трава, железная печка тянулась изогнутой трубой к круглому отверстию на задымленном потолке. В углу, зарывшись корнями в парниковую землю, стояли саженцы.

Ерас Колонков сутулясь вошел в сторожку, повесил ружье на стену, огляделся, а затем, высунувшись из двери, негромко свистнул.

Пеганка услышала свист хозяина, зацокала копытами, а подойдя к сторожке, нерешительно покосилась на прилежанный кустарник, но, увидев хозяина, успокоилась. И через несколько минут, стреноженная чумбуром, пеганка хрумкала на лужайке.

А Ерас Колонков, отдохнув, вышел из сторожки и тяжело зашагал в чащу. Слух привычно ловил нестройные звуки леса, сапсан ли перемахнет с хрупкой ненадежной ветки ивы на лиственницу, загудит ли потревоженная дятлом сохнущая осина, вспорхнет ли лесная синица с земли и закружит в воздухе, уводя от своего гнезда незваного пришельца, — все приметит Ерас Колонков.

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.