Штурманы стр. 23
на подслушивании! Следи за воздухом! Понял? Молодец!..
Сашка, все еще полустоя, не унимался:
— Мы свое задание выполнили! Нам это ни к чему! Славы захотелось?! Я как командир не разрешаю идти на смерть! Не выполнишь мое приказание — пойдешь под трибунал!
В глубине души Родионов понимал, что не прав. Но, как всякий человек с самомнением, спорил не ради истины, а чтобы любой ценой доказать свою правоту.
Владимир говорил четко, словно вдалбливал тупому ученику:
— Наше задание бить фашистов всегда и везде! — и уже специально для Сашки, повернувшись и наклонившись к нему, с придыханием, чуть не шепотом: — Запомни! В армии командует не тот, кто наглее! А тот, кто по должности или званию старше! А теперь садись за штурвал — и ни звука!
Он толкнул Сашку в кресло.
— А пикнешь, пойдешь под трибунал за невыполнение приказа!
— Правильно, командир! — подал голос Коля Петренко. — Нечего с ним церемониться! Самозванец! А еще командует!
— Всем соблюдать полнейшую тишину и внимание! Радист! В переднюю кабину к пулемету! При появлении самолетов — докладывать мне!
Отжав штурвал, Владимир повел самолет со снижением. Убрав газ и приглушив рокот двигателей, он рассчитывал войти в круг над аэродромом незамеченным.
Вот второй разноцветный «треугольник» пошел на взлет. Жаль, что нет бомб. Хоть бы парочку «соток»! С земли ни
одного выстрела. Увлеклись взлетом? А может, принимают за своего? Что же это за аэродром?
Владимир достал планшет с картой, сориентировался. Карандашом поставил крестик на карте. Прилетим — доложу командованию. Надо «закрыть» его раз и навсегда.
— Командир! — раздался в наушниках голос Петренко. — Впереди, чуть ниже, два самолета противника!..
— Вижу! Это взлетевшие, продолжай наблюдение. Без команды не стрелять!
Самолеты один за другим, соблюдая дистанцию, шли тем же курсом, что и советский бомбардировщик. А что если?.. Ну, да! Отжав штурвал, он увеличил угол планирования, двинув секторы газа, еще прибавил скорость. Скорее! Скорее! Не дать взлететь остальным! Задний «юнкерс» или «хейнкель» уже рядом. Черной тушей висит внизу, закрывая землю. Дрожащее желто-голубое пламя овальными языками пульсирует у выхлопных труб.
Близится второй вражеский самолет. Владимир, не выдерживая, уже ловит его в прицел. Руки невольно ложатся на электроспуск пулеметов. Стоит только нажать. Но рано!.. Как все же невыносимо длинны секунды.
— Вижу сзади метрах в ста самолет противника! — наконец-то докладывает Несмеянов. — Разрешите…
— Огонь! — Владимир, нагнувшись над штурвалом, с силой давит на электроспуск. — Огонь!
Огненные шарики вырываются из носа и башни бомбардировщика. Хлестко упираются в темные громады вражеских кораблей. Светящиеся пунктирные линии соединяют бомбардировщик с самолетами врага.
— Это вам за Степана Захаровича! — приговаривает Владимир. — Получите расчет!..
Почти одновременно, сперва передний, потом задний, вспыхивают факелами вражеские самолеты. Ночь куда-то исчезает, густой мрак рассеивается, а огненные трассы продолжают хлестать уже горящие самолеты. Внезапно вместо пламени возникает рыже-бело-голубое облако, увеличивающееся в диаметре с каждым мгновением. Ослепительные вспышки следуют одна за другой. Взрывы сотрясают воздух. Становится светло, как днем. Горящие обломки разлетаются вокруг, падают вниз яркими метеорами.
— Штурмуем аэродром! — торжествующе кричит Владимир и снова с разворотом бросает бомбардировщик книзу.
Из разных мест бьют лучи прожекторов. Раскаленными иглами пронзают и режут пространство. Шарят по небу. Сталкиваются, пересекаются, вновь расходятся… Желтые шары — стреляют скорострельные пушки «Эрликон» — летят вверх один за другим. Цветные трассы прошивают небо. Огнистыми