Штурманы стр. 3
нет повернуться и встретиться с взглядом майора. А как все шло прекрасно! Почему не вышел вовремя?.. И главное, нет твердой уверенности, что развернулись там, где нужно… Стоп! Работать! Не отвлекаться! Впереди самое сложное — выход на полигон…
Я рассчитываю время выхода, измеряю снос самолета и начинаю отыскивать железную дорогу, которую должны скоро пересечь. Напряженно смотрю вперед, но «железки» нет и нет, будто провалилась… «Еще 5 минут лету, — успокаиваю себя, — можно и не увидеть».
И тут же чувствую, что сам себя обманываю. Она не заметна, но города-то на ней уже должны быть видны. Шахтерск, Луговой, Крутоярск…
Слышу:
— Где летим?
Вот оно, началось! Невольно голова втягивается в плечи, а тело сжимается в комок. Я оборачиваюсь и, стараясь не поднимать глаз, карандашом очерчиваю на карте район перед железной дорогой.
Рябоконь опять отодвигается в глубь кабины.
Время вышло. Внизу бескрайняя степь и бесчисленные глаза озер.
Я сижу ни жив ни мертв, не чувствуя своего тела, убитый горем и стыдом.
«Потерял ориентировку! Потерял ориентировку! Поте…»
— Где летим, товарищ курсант? — откуда-то издалека доносится голос майора, выводя из оцепенения.
«Где летим? Если бы я только знал… Что делать? Признаться? Попросить помощи? Нет, ни за что! Не может быть, чтобы не восстановил. Район-то знаю…»
— Подождите, сориентируюсь…
Всматриваюсь в карту и местность — ни одного ориентира не узнаю. Будто сроду здесь не летал! Опять какие-то безвестные озера, мелкие неприметные деревнёшки. И ничего характерного… А может, давно проскочили «железку», а я не заметил? Поворотный-то прошли позже.
— Товарищ курсант, где находимся? — снова слышу голос майора.
— Подождите еще.
«Только бы не вышел из себя Рябоконь и не раскричался. Когда на меня кричат — совсем не соображаю». Но поверяющий и на этот раз мирно уселся на свое место.
Где бы я сейчас ни был, должен же видеть Зауральск — крупнющий город, с лесом заводских и фабричных труб. Но и его не вижу, хотя уверен, знаю, чувствую — где-то здесь он, перед самым носом.
Внезапно в поле зрения попадает большое круглое озеро с песчаной косой посредине…
Марамкуль? Неужели оно?
В нашем районе полетов оно единственное, неповторимое, и перепутать с другими невозможно. Трудно поверить, что так уклонились. А вон северная железная дорога! Игрушечный паровозик тянет «змейку» крошечных вагончиков… А вон! Вон! Левее Зауральск! Выходит, мы не дошли до поворотного…
— Разворот влево! Курс 270! — командую и, улыбаясь, оборачиваюсь к майору.
Он придвигается ко мне. Показываю карандашом озеро, город, место самолета.
Он согласно кивает головой и тоже — даже удивительно — улыбается.
Я вовремя вышел на полигон и «на отлично» отработался. Вот бы на
фронте так! А на фронт скоро, через два месяца…
После посадки я вылез из кабины последним. Даже немного задержался. Нехотя подошел к майору, жадно курившему за хвостом самолета, доложил о выполнении задания.
— Разрешите получить замечания…
Он, бросив окурок в траву, растер его каблуком сапога и внимательно поглядел на меня. Неожиданно предложил:
— Проанализируйте полет, перечислите ошибки, вскройте причины… Почему потеряли ориентировку?
— Да-а, видимо, в чем-то ошибся…
— Вот что! — решительно произнес Рябоконь. — Проверьте расчеты, сделайте прокладку пути на карте, продумайте полет и завтра доложите.
Утром следующего дня я был в кабинете майора.
— Вы считаете, что потеряли ориентировку случайно?
— Нет. Я ошибся на