Штурманы стр. 38
— Есть боевой! — отвечает Павел и склоняется к прицелу.
Появляются разрывы снарядов около самолета. Костихин, потея, елозит на сиденье.
— Штурман! Скоро ты сбросишь бомбы?
— Сейчас!
— Кидай быстрей!..
Разрывов все больше и больше. Костихин, не дожидаясь, когда штурман сбросит прицельно бомбы, кидает самолет вниз и кладет в разворот.
После раскрытия парашюта Владимир огляделся. «Где ребята?» Сколько ни вглядывался в темноту — никого не видел. «А может, ребята уже на земле?» Он перевел взгляд вниз и… замер от неожиданности. Всюду, насколько хватало глаз, расстилалось море. Поглощенный борьбой с пожаром, он машинально все-таки вел горящий самолет домой, на северо-восток. «Ну что за злосчастье?! Из каких только переплетов не выкручивался?! И утонуть в море…»
Владимир стал лихорадочно раздеваться. Освободился от ремня с кобурой, расстегнул одну за другой все пуговицы и застежки комбинезона. Усевшись поглубже в подвесной системе парашюта, стянул с ног и выкинул в море сапоги. Расстегнул грудной и ножные обхваты и, когда до водной поверхности осталось чуть-чуть, скользнул вниз.
Вынырнув, освободился от комбинезона. Затем от гимнастерки. Намокшие, плотно обхватывающие икры ног галифе словно приклеились и никак не стягивались. Пока снял, четыре или пять раз уходил под воду… «Наконец, можно плыть! Но куда?.. А прожекторы!» Владимир закрутился на одном месте, но так и не увидел светлой части неба. «Далеко улетели», — он еще повертел головой и поплыл, сам не зная куда, лишь бы плыть…
Стоял октябрь, море было еще теплым, и он мог плыть, пока хватит сил. Одно пугало — не вернуться бы назад к берегам Крыма, занятого немцами. «А если кричать? Бывают же на море какие-нибудь суда или рыбачьи лодки?..» Он было широко открыл рот, но тут же закрыл. «А если подберут немцы?..»
Он не знал точно, в каком месте Азовского моря находится. Прикинул, выходило, в 20—30 километрах от нашего берега… Если так, то можно добраться. В детстве он плавал с мальчишками по родной Каменке вдаль, на выносливость. Когда подросли, перешли на Исеть, проплывали до 10 километров…
Прошло около часа, когда решил отдохнуть. Перевернувшись на спину, замер и даже закрыл глаза. Кругом стояла плотная тишина, какая бывает на море в штиль вдали от берегов. Ни звука, ни всплеска. Видно, рыба и та спала… «Где ребята?» Вероятно, плывут также… И может, близко. Подняв голову, прислушался. По-прежнему ни звука. Он не знал, что членов экипажа в этот час уже не было в живых. Сашка при выброске ударился головой о край люка. А радист Коля Петренко, не умевший плавать, утонул…
Открыв глаза, он увидел над собой кусок неба, свободный от
пленки облаков. Посредине — опрокинутый ковш Медведицы. Над ним — призывно мерцающая звезда. «Полярная… Север! Север!» — догадался он. «Как же раньше не сообразил? Туда! Там наш берег! Наши…» Ободренный, поглядывая на небо, поплыл дальше. Опять отдыхал и снова плыл, отдыхал и плыл, и так без конца. Силы убывали. Держаться на поверхности становилось труднее и труднее. С каждой минутой тело наливалось усталостью, точно свинцом, и неудержимо тянуло вглубь… Появилась другая опасность — начали неметь пальцы рук. Потом дошла очередь до ног. «Только бы руки и ноги слушались… Продержаться до рассвета… Берег увижу… доску или бревно…»
Сверху донесся знакомый рокот моторов. «Разведчик, наверное? Домой идут…