Библиотека

Судьбы местного значения стр. 143

Размер шрифта
-
+
Тема

ударит. Станкач лобовую броню «ганомага» пробьет, главное прицел выше капота взять.

Вдруг Васягин выругался.

– Матвеич, посмотри, кто в кузове сидит.

Гордеев присмотрелся – в полуторках сидели красноармейцы и держали в руках оружие.

– На пленных не похожи, значит… – прошептал Петр Егорович. – Первыми бы завалить этих сук!

Колонна уже близко, пора, и Васягин внезапно спросил:

– Значит, в сорок пятом?

– В сорок пятом, – подтвердил Гордеев.

– Тогда набьем тут побольше, чтоб нашим потом легче было, – сказал Васягин и сдернул маскировку…

Андрей очень жалел, что не удалось добыть ружье. Он много раз бывал в тире и неплохо стрелял. Ни за что по немцу бы не промазал. За маму. За сестренку. И за папку тоже. Гады! Мальчишку трясло от ненависти. Глаза резало, хотелось плакать, но слезы почему-то не бежали. Тихо подвывая от боли, искал среди травяных пучков и комьев земли ружье. Находил патроны. Находил гранаты-лимонки. Ружья не попадалось. Стянуть у красноармейцев не удалось – они все ружья в одном месте поставили. Рядом, на виду. А после того, как красноармейцы ушли, Андрей вернулся к разбитой машине, начал искать – раз везла патроны, значит и ружья.

Гул он услышал не сразу, но потом увидел, как два самолета с крестами пролетели над краем поля.

– Гады! – мальчика вновь затрясло. – Гады! Гады!

И вдруг испугался, что его услышали. Выглянул из-за раскуроченной машины – оба красноармейца курили и смотрели в другую сторону. Андрей облегченно вздохнул – не услышали. А то прогнали бы.

Мальчишка посмотрел на ребристые корпуса гранат. Настоящих гранат. Накопал он их с десяток. Друзья как-то говорили – если сорвать кольцо, то лимонка взорвется через девять секунд. Громко взорвется. Надо вовремя кинуть и убежать или спрятаться. Но прежде надо запал найти…

Грянувшая пулеметная очередь заставила сжаться в комок. И стало очень страшно. Грохотало. Свистело. Обгорелый остов машины, за который невольно заполз Андрей, вздрагивал от попаданий пуль и осколков. Вокруг вставали разрывы. Сильные. Уши заложило, заболела голова. А потом полуторку и Андрея подбросило, и мир вокруг погас…

* * *

Яркие шарики света то кружились хаотично, то устраивали встречные хороводы. Порой они слеплялись в более крупные и начинали скакали вверх-вниз, становясь похожими на футбольные мячи. И Андрею мерещились папа, мама и Анька. Они играли мячиками, перекидывая друг дружке, и смеялись, когда один мячик ловили, а второй уморительно отскакивал от головы. Потом среди скачущих мячей родители смотрели на Андрея, улыбались и махали ладошками, а сестра строила смешные рожицы.

– Папа! Мама! – Андрей рванулся к ним… и не смог встать.

Шарики вдруг полопались, папа, мама и сестрёнка пропали, голова, тело, руки и ноги налились тяжестью и болью, воздух загустел, стало тяжело дышать. Стоило лишь пошевелиться, как в ушах зазвенело и накатила тошнота.

Полежал, приподнялся, прищурился, поморгал – в глазах плыло, но Андрей разглядел на дороге два мотоцикла и пятнистый бронетранспортер с пулеметчиком. Около него полтора десятка солдат в форме с пятнами. Чуть дальше такие же бронетранспортеры и грузовики, только разбитые и дымятся.

У перевернутого «максима» стояли трое немцев. Выделялся один. Высокий, статный. Наверно, командир. Он стоял наклонившись, опираясь на выставленную вперед ногу, и как будто беседовал с лежащим на земле человеком. Красноармеец был ранен, хрипел,

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.