Судные дни стр. 136
Скорее всего, Гонал блефует. Но Бешеный Стретэм как раз из тех психов, с которыми Малькольм мог водить компанию. Насколько Кайл помнил, Гонал даже вывел его как местного героя на жутком DVD, который продавался вместе с воскресным таблоидом.
Его затошнило. Думать нужно было быстро, но мысли ворочались с трудом.
– Эй, я тебя больше не слышу! – проорал Гонал из колонки. – Утерся!
Он все кричал и кричал. Ему нравился звук собственного визгливого голоса, кокни-акцент и угрозы – орал он с уверенностью человека, который обладает доступом к насилию настолько иррациональному и дикому, что только полный идиот к нему бы не прислушался.
Но Кайл, глядя на свое мутное отражение в панели домофона, увидел, как по его лицу расползается злобная улыбка.
– Чувак, да будь ты хоть третьим близнецом Крэй, мне все равно наплевать. Сейчас есть вещи похуже, чем лишиться носа. Сдается мне, ты знаешь, о чем я. У сестры Катерины гораздо больше старых друзей, чем ты думаешь. И им не нравятся те, кто сует нос в их дела. Так что кончай грозить человеку, который знает, что с тобой творится. Как там твои стены?
На другом конце домофона молчали. Кайл улыбался. Через несколько секунд щелкнул замок.
Кайл вошел в темный дом.
Малькольм Гонал был пьян. Малькольм Гонал сходил с ума от страха. И это заметил бы кто угодно.
А еще он теперь явно превратился в затворника. Черные мешки и тонкие зеленые пакеты из ближайшего магазина, заполненные мусором, были навалены по всему холлу и не давали двери открыться.
– Уборщица забастовку устроила? – осведомился Кайл.
Гонал походил на лысого крота, которого доктор Моро увеличил инъекциями стероидов до размеров человека. Кожа на лишенной волос голове напоминала свежую замазку, за исключением пятна супа на подбородке. Пухлую плоть покрывала экзема. Крошечные водянистые глазки неопределенного цвета смотрели на мир через большие квадратные очки, когда-то бывшие очень модными. Но те дни, когда Малькольм Гонал, щеголяя в костюме от Армани, вел передачи о футбольных хулиганах на кабельном канале, давно канули в прошлое. Сейчас на нем был килт, рубашка с рюшами, какую надевают под смокинг, и халат, украденный из отеля, а на ногах – носки с вышитыми мультяшками.
Он так резко сунулся к Кайлу, что тот отступил.
– Не смей ржать. Не смей, сука. У меня больше не осталось чистых шмоток.
Чистыми они, впрочем, не были. Халат оказался таким грязным, что распоследний бродяга не рискнул бы напялить такие зловонные обноски. Гонал добрался до самого дна своего гардероба. Остальная одежда кучей лежала на полу грязной кухни, которую Кайл миновал
по пути к запертой двери. Свет просачивался со всех сторон дешевой некрашеной доски, которой как будто временно заставили дверной проем после шумной вечеринки.
– Эта сучья наркоманка снизу ответила на звонок? – спросил кротообразный человечек через плечо, пока они быстро шли по полутемной квартире.
– Нет.
– Даже она, – он посмотрел на гостя дикими глазами.
Кайл не понял, что Гонал имеет в виду, а объяснить тот не потрудился. Сгорбленный карлик пробежал через неосвещенный холл и нырнул за дверь.
Ступая между пивными банками, серебристыми лотками из-под готовой еды, картонками из-под жареной курицы, пропитавшимися жиром, и пустыми коробками из-под пиццы, Кайл, заслонив рукой глаза от яркого