Сумчатые баллады стр. 48
веревочках, только шшурх — как будто так и надо.
* * *В зоопарке служители вчетвером тащат за хвост большого рыжего кенгуру. Тащат быстро, бегом, с предупреждающими криками. Кенгуру болтается и протестует, но сопротивления не оказывает.
Дотащили до выгородки, где посетители с сумчатой живностью общаются, перекантовали через воротца, опустили. Кенгуру сказал что—то непечатное, встряхнулся и поскакал работать кенгуру.
Оказывается, так их и переносят. За хвост. Кенгуру теряет ориентацию и становится транспортабелен.
* * *Недавно напомнили.
Рассказывает коллега Фелисити.
Под рождество звонит ей приятельница. Работает она в полиции. И говорит, так и так, начальник уходит в отпуск — и притащил он в контору клетку с шиншиллой и всеми шиншильими причиндалами. С просьбой кормить и поить. И вот она теперь думает, это как понимать?
— Да что ж тут понимать? — удивляется Фелисити. Вы ж работаете круглые сутки, всегда кто—то есть. — Поить и кормить, естественно.
— Но это же МЫШЬ!
Тут у Фелисити включается, как она сама выражается, внутренний софист, и она говорит:
— Какая мышь? У вас, что, там интернета нет? Ты посмотри, какие шубы из шиншиллы шьют и сколько эти шубы стоят. Ты когда—нибудь слышала, чтобы кто—то мышей носил?
Пауза.
— Гулливер носил.
Пауза. Щелканье.
— Чтооо?
Пауза. Видимо, происходит попытка совместить цену с зарплатой.
— Ты права, это не мышь. Тогда ладно.
Вот как важен в жизни грызуна статус.
Рабочий день
Заканчиваю программу. Иду за следующей. Беру. Запускаю файл. Прихожу в офис.
— Ребята… Посмотрите, тут звука нет.
— Не может быть. — говорит дежурный менеджер Дженни. — Какой номер файла?
— Вот.
Находит, запускает. Звука нет.
— Однако. Это, наверное, при закачке что—то не сработало. Ладно, я его вечером закачаю снова, а пока вот еще одна русская программа.
Беру. Запускаю файл. Смотрю. Прихожу в офис.
— Ребята, это вообще не русский.
— Как, не русский, не может быть… — говорят оба дежурных менеджера хором.
— Да сами посмотрите.
— Какой номер файла?
Смотрят.
— Да, —
говорят, — действительно. А что это?
— По—моему, армянский.
— А ты не знаешь армянского?
— Нет.
— Совсем?
— Совсем.
— А, — голосом крыловской лисы, — если мы монтажные листы найдем?
(Вспоминаю предыдущий опыт.)— Нет.
— С киргизского — да, с казахского — да, с якутского — да, а с армянского — нет?
— Ну переводчика с якутского в Австралии не найти, климат не тот, а переводчики с армянского есть.
— Ну ладно… У нас больше готовых программ нет. Возьми вот, тут файл с субтитрами для глухонемых, посмотри, что распознавалка там наработала.
Беру. Запускаю файл. Сверяю первые 15 минут. Иду в офис.
— Ребята…
По большевикам прошло рыданье.
— …там текстовой файл на 16 минуте кончается.
— Как кончается, не может быть!
— Э…
— Номер файла.
Смотрят.
— Ладно, вот тебе еще одна распознавалка. Будем искать хвост этого файла.
Беру. Запускаю видеофайл. Ищу текстовой. Иду в офис.
— Ре…
— ЧТО.
— Текстового файла вообще нет.
— Не… номер файла.
Смотрят.
— Знаешь что, к вечеру твоя программа загрузится — а ты иди домой, наверное. Тебе до конца смены всего ничего.
— Спасибо, — говорю.
— Да не за что.
* * *Фрэнсис Гринуэй, чертежник и строитель, как и многие из знаменитых австралийцев, прибыл на свою новую родину в хорошо упакованном виде.
На старой родине он успел отметиться так, что заработал себе смертный