Библиотека

Сундук артиста стр. 13

Размер шрифта
-
+
Тема

о среднем образовании, что открыло мне двери для поступления в Школу-студию МХАТ.

Нетрудно догадаться, что подготовка к вступительным экзаменам превратилась в борьбу за честь и достоинство всего мхатовского семейства Баталовых.

Подготовкой занялись мама, и особенно папа (Владимир Петрович Баталов), который с 1919 года был не только актером, но и помощником режиссера, а режиссером, заметьте, в то время был Константин Сергеевич Станиславский. Естественно, отец присутствовал на всех репетициях, но кроме того, ловил для К.С. извозчика, провожал до дома, а на гастролях вообще находился с ним почти неотлучно. И конечно же, впрочем, как и все актеры, он просто боготворил Станиславского.

А теперь вообразите себе, какие требования были мне предъявлены, учитывая вышеизложенное. Отец выжимал из меня все соки, требуя настоящего погружения в материал, дабы каждая фраза была наполнена подлинным чувством, будь то проза, стихотворение или басня.

Так что экзамены я сдал удачно, а в конце мне даже удалось рассмешить комиссию, поскольку, читая басню, я грассировал, как модный в то время Александр Вертинский.

Итак, я попал на курс В. Я. Станицына, в Школу-студию того самого театра, во дворе которого началась моя жизнь.

Курсом старше учился Олег Ефремов, впоследствии создатель «Современника», а на моем курсе учились Лиля Толмачева, ставшая потом примой этого театра, и Коля Добронравов, прославившийся как автор знаменитых песен на музыку своей жены Александры Пахмутовой.

В студию к нам приходили такие корифеи МХАТа как Качалов, Aндровская, Москвин, это были даже не уроки, а увлекательные рассказы о тайнах актерского мастерства. Мало того, однажды нас пригласила к себе домой Ольга Леонардовна Книппер-Чехова, и, конечно, я храню фотографию нашего визита.

Память об Ольге Леонардовне Книппер-Чеховой остается со мной и по сей день. После показа нашего дипломного спектакля, где она была в приемной комиссии, Ольга Леонардовна подозвала меня к себе и сказала: «Принеси диплом, я подпишу». Mнe стало ужасно неловко. «Да неси же, дурачок, потом поймешь». Я принес диплом

из канцелярии, и она тут же его подписала.

Поскольку с самого детства я рос и жил в кругу актеров, с годами мне стали открываться поразительные черты, отличающие их от любого нормального человека. И, наверное, самое невероятное — это стремление оставаться на сцене вопреки всему, до последней минуты жизни. Так, мой дядя Николай Баталов, уже безнадежно больной, до конца стремился на сцену.

Хмелев на генеральной репетиции спектакля, где он играл Ивана Грозного, а мы, молодежь, изображали стрельцов, вдруг неожиданно пошатнулся и, прижав руки к груди, медленно спустился в зал. Вызванные врачи уже ничем не смогли ему помочь.

А Борис Добронравов умер во время спектакля «Царь Федор Иоаннович». Причем в те времена МХАТ уже был правительственным театром и актеры находились под наблюдением кремлевских врачей. После очередного обследования они категорически запретили Борису Георгиевичу выходить на сцену. Добронравов возмутился: как это кто-то запрещает ему играть спектакли!

Доктора объяснили, что если с ним что-нибудь случится, то вся ответственность полностью ляжет на них.

Дело кончилось тем, что Борис Георгиевич, чтобы не пострадали врачи, написал для них расписку, что он предупрежден о возможных последствиях, и продолжал играть…

В 51-ю годовщину МХАТа шел спектакль «Царь Федор Иоаннович», где Добронравов играл царя Федора.

Он умер в финале 6-й картины.

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.