Библиотека

Сундук артиста стр. 196

Размер шрифта
-
+
Тема

открытием было для меня то, что необъятная площадь города образована двумя площадями. Вторая не имеет никакой границы с главной. Она простирается прямо с берега и перед дворцом дожжей и заканчивается у торца дворца. Размером она шагов в триста ширины и пятьсот длины, называется Пьяццетта. В стародавние времена на этом месте было торжище со всевозможными лавками. Вестимо, когда приезжал какой-то важный гость, его приглашали к себе в дом. На Пьяццетте шла городская жизнь. Примерно во второй половине XVI века площадь превратилась в лобное место. Спустя полтора века смертную казнь упразднили. А тюремные камеры размещались в верхнем этаже дворца…

Об этом я размышляла, стоя в очереди на вход в колокольню собора Св. Марка (раньше на ее месте стояла сторожевая башня). Время было полуденное, и солнце обливало и собор, и Дворец дожей ясным светом. Правая сторона собора Св. Марка словно вырезана из чистого снега. И вновь в памяти возникла та книга, которую отец давал смотреть, — фотографии и картинки дворцов Венеции, — вполголоса что-то рассказывая. Эти дворцы, соборы обступали меня со всех сторон, а пошептаться было не с кем.

Сторожевая башня — весьма мрачное развлечение. Долго описывать не буду, ибо она, построенная в начале XVI века, рухнула в 1902 г. и за девять лет была восстановлена. В ее подвалах находилось теснилище, куда заточались самые жестокие убийцы. Внутри зябко, сыро. Большие камни. Лифт из темного металла.

Я больше люблю гулять по улицам. Там все кафе и рестораны, как выше было замечено, до двух часов дня закрыты. Только в кафе можно заказать четыре вида кофе, чай, сливки, сахар, по два песочного печенья. И все. Рестораны закрыты до двух дня. Если вы по дороге купили мороженое, прошли еще метров пятьдесят и захотели отдохнуть, хотя бы доесть мороженое, и присели за пустой столик, вас вежливо попросит официант.

С моря наплывал махрово-янтарный вечер. На углу, за собором Св. Марка, возносится к небу белоснежная базилика, которая несколькими страницами прежде была мной описана.

Мы с Натальей Георгиевной захотели поставить поминальные свечи родным и любимым людям в белокаменной базилике. Стены и фундамент базилики с улицы обновляли, и для мусорных тачек был положен пандус из рифленого металла. Мы вошли в просторные, светлые сени, где было несколько стендов с какими-то брошюрами. Тяжелая, украшенная барельефами дверь открыта. Высокие, острым коньком сходящиеся своды из коричнево-серого камня, образующие три свода. Центральный свод, как мне показалось, был наиболее высоким. Оттуда на меня смотрела Богородица. В ее облике было что-то очень знакомое, остальные лики были суровыми. Вечностью и безысходностью веяло от этого мрачного сонма. Высокий и бесконечно длинный свод базилики был в полумраке. Откуда-то оттуда, из далекой, беззвучной вечности Света — Мира на меня смотрели родные и любимые глаза, а перед нашим взором — приглядная завеса. В то краткое время, что находились мы в церкви, я знала, что высоко-далеко меня слышат и видят.

Вечером, в час заката, главная площадь была залита золотисто-янтарным светом. Фрески собора Св. Марка сияли первозданной свежестью. Ажурные «кокошники» пьедесталов святых, словно золотые нимбы. И землисто-ржавая решетка — «сито», будто заслонка в Вечный мрак, в Вечное Забвение. Постепенно все заключала в свои объятия ночь.

В темном небе летали бело-серые

чайки с серыми

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.