Сундук артиста стр. 197
головками и спинами. Глаза-бусины, колкие и наглые. Из-под ног туристов взмывали ввысь серые, сизые, даже коричневато-сизые голуби. Узрев с высоты покинутый стол, они налетали и пробовали все, пока официанты их не прогоняли. Чайки тоже не гнушались угощением. Мы решили на прощанье поужинать. Летом, в жару, нет аппетита, но Михаил Семенович заказал большую тарелку креветок с зеленью. Нам предложили белое вино и шампанские. Выбрали последнее, а я пила легкий кофе, к которому давали песочное печенье, ягоды, мороженое. Пир. Меня удивило, что подали блюдо с креветками и красной рыбой под куполообразной крышкой. Это была не просто сетка, все прутики были переплетены подобно нашей кольчуге. Высокий, длинноногий, почти седой официант попросил долго не держать открытыми тарелки, чтобы не смущать чаек. Они летали над людьми и куда-то исчезали. Секстет на полукруглой эстраде играл инструментальную классику. Площадь беззвучно гудела от сотен голосов. Солнечный свет постепенно стекал к горизонту, отчего собор Св. Марка становился грузнее, суровее, дворец приобретал теплый оттенок. Он все больше и больше напоминал мне детство, может, что-то в родном доме на Большой Полянке.
Путешественники сменяли друг друга за столиками, так что официанты кружились среди них, убирая грязную посуду, меняя скатерти, гоняя голубей и чаек. Еще они успевали полюбезничать с посетителями, позировать для фотографий, иногда еще и подтанцовывать. Порой кто-то из посетителей просил исполнить любимую мелодию. Платили в открытую. Наблюдая за этим, я с грустью понимала, что большинство людей музыку воспринимали как любимую приправу к блюду. Михаил Семенович, заметив мой недоуменный взгляд, сказал: если бы посетители не платили музыкантам, тогда бы музыканты не выжили. Спустя некоторое время к сцене подошел кто-то из посетителей, о чем-то попросил аккордеониста и дал ему купюру. Меня это немного смутило… Музыканты долго мучили свои планшеты, подыскивая в интернете ноты. Музыканты, как не странно, не знали знаменитых мелодий. Почему-то от этого снова стало немного горько… Когда зазвучала музыка, многие посетители встрепенулись. Оказалось, звучала ария из какого-то знаменитого в Европе мюзикла. Заказчик со своей спутницей зааплодировали. Аккордеонист встал и поклонился. Он был пожилого возраста, с черными подтяжками, сутулый и необычайно смиренный. Из-за этого создавалось впечатление, что ему непросто держать инструмент. Мне что-то подсказывало, что он играет, работает в этом ресторане не по своему желанию…
Мы обсуждали минувший день, время от времени потчуясь морепродуктами, и вдруг налетела чайка. В память врезалось нечто размашистое, бело-серое. Опустившись на стол, мгновенно сложив крылья, горделиво вздернув голову в сером чепчике, птица как-то чванливо глянула на меня и, схватив кораллово-белую креветку с блюда, взвилась вверх. Порыв воздуха хлестнул по лицу. И только в это мгновение я испугалась. Испугалась не птицы, а силы, исходившей от нее. На какие-то мгновения все замерло. Я первый раз столкнулась с дикой, враждебной мощью, которая не слышит и не понимает меня. Воля не подвела. Я осталась спокойна. В те секунды мне стало понятно, что птицы наделены каким-то разумом. Неприятный осадок остался в душе, словно чайка прогоняла меня из города. Почему, не понимаю до сих пор. А площадь продолжала жить ночной, праздной жизнью. Залитая вся неоновым светом, она теряла свою неповторимость. Три ресторана — три эстрады, словно три щупальца великана-осьминога, обвив прокурации, давили бело-желтыми клешнями-ресторанами.