Священная охота стр. 149
промедления перешло бы к другому, независимо от того, где и как встретят смерть наши тела. Так должно было продолжаться, пока победа не будет нашей. — Венсел помолчал. — Теперь ты начинаешь видеть, к чему это ведет?
Ингри издал слабый звук — полустон, полувздох. Венсел повернулся так, чтобы смотреть прямо ему в глаза. Когда он снова заговорил, его дыхание коснулось лица Ингри.
— Войско Аудара захватило меня в первые же часы битвы. Мое израненное тело они завернули в мое королевское знамя и кинули меня в первый из выкопанных ими рвов. Расправу они начали, не дожидаясь окончания битвы. Я умер со ртом, полным черной крови и земли…
Зловоние — жуткая смесь запаха крови и мочи, которое ощутил Ингри, едва не вывернуло его наизнанку.
— …И проснулся в теле моего сына… к тому времени пленника. Не было такого ужаса, на который нас не заставили бы смотреть. Под конец удар топора по шее был как долгожданный поцелуй возлюбленной… Я думал, этим все кончится. Вкус поражения был как горький пепел у меня на языке.
Холодные щепки пня, уже орошенные кровью, впились в шею Ингри. Краем глаза он увидел блестящий полукруг, описанный топором, услышал, как устало крякнул его палач, с хрустом перерубив ему хребет.
— …Потом я проснулся в теле моего
второго сына, в нескольких милях от поля битвы, на границе. Бойню на Кровавом Поле я покинул страшным путем — на крыльях нашего колдовства. Разум сына не был подготовлен к моему появлению. Мне пришлось бороться с ним за власть над голосом, движением, зрением. Все мы трое, попавшие в ловушку в его черепе, были какое-то время безумны. Но сначала я завоевал тело сына, а потом начал войну за освобождение Вилда.
Ингри сглотнул, стараясь вернуть себе контроль над собственным голосом — ему был нужен его звук, чтобы удостовериться: он все еще хозяин своего рассудка.
— Я слышал об этом принце. Он был знаменитым военачальником, сражался с Аударом на протяжении двадцати лет — до поражения и смерти.
— До поражения — да. Что же касается смерти… Сыну моего сына было всего двадцать, когда я отнял у него его тело. Долина Священного древа к тому времени была покинута…
Мокрый лес, окутанный ледяным туманом, лишенные листвы деревья, тянущиеся из черной трясины… Корявые стволы, из трещин которых сочится смола, как гной из старческих глаз…
— Все воины, соединенные обрядом, были мертвы — погибли в битве или умерли от старости, — как те немногие, кто избег резни на Кровавом Поле. Все, кроме одного.
Глаза Венсела, как теперь казалось Ингри, тоже снились ему. Эти зрачки всасывали в себя видения… «Видения, которые не лгут», — однажды сказал Венсел. Возможно… Однако Ингри тоже знал, как лгать, говоря правду, знал, как обманчива истина и своевременное молчание.
«Тому, что я вижу, я верю. Но чего я не вижу?»
— Сопротивляться нам не удавалось. Многие смерти последовали быстро друг за другом — среди изгнанных членов клана Хорсривер, среди тех, в ком текла кровь древних королей. Я оказался заперт в бесполезном для меня теле ребенка, и мое нетерпение пожирало его — родственники сочли нас безумными. Потребовалось еще тридцать лет и новые смерти, прежде чем я снова обрел власть. Однако клана,