Священная охота стр. 60
почтением. Я не трону вас.
— До чего же трогательно! — Губы Йяды сжались в тонкую линию.
Ингри помолчал, чувствуя себя, как человек, пересекающий реку по льду, когда слышит под ногами первый тихий треск.
«Что, по ее мнению, должны означать эти слова?»
— Как я понимаю, ибранский был родным языком вашего отца. Вы им владеете?
— Немного. А вы?
— Тоже немного. Тогда мы могли бы отправиться на Полуостров — в Шалион, Ибру или Браджар. В этом случае вы не были бы бессловесны. — К тому же, как слышал Ингри, там всегда нашлась бы работа для солдата — пограничные стычки с еретическими прибрежными княжествами, исповедующими четырехбожие, никогда не прекращались, а потому наемникам не задавали вопросов: лишь бы они были кинтарианцами.
Йяда снова вздохнула.
— Я сегодня целый день думала о том, что сказала Халлана.
— О чем именно? Она говорила так много…
— Значит, нужно обратить внимание на то, о чем она умолчала.
Эти слова так сильно напомнили Ингри любимое изречение лорда Хетвара, что он вздрогнул.
— А разве такое было?
— Она сказала, что отправилась искать меня — в момент, крайне для нее неудобный и даже, может быть, опасный — по двум причинам: потому что до нее дошли слухи и «из-за снов, конечно». Только Халлана могла упомянуть о второй причине между прочим. То, что мне снились странные сны, кошмары почти такие же пугающие, как и моя жизнь наяву, я считаю результатом страха, усталости и… дара, который я получила по милости Болесо. — Йяда облизнула губы. — Но почему Халлане начала сниться я и мои злоключения? Она — до мозга костей жрица, совсем не еретичка, хоть и прокладывает свой собственный путь в теологии… Она говорила с вами о своих снах?
— Нет. Но я и не подумал спросить.
— Халлана задавала много вопросов, делала свои выводы, наблюдая за нами, но мне никаких указаний не дала. Это ведь тоже умолчание. Все, что в конце концов я от нее получила, — это письмо. — Йяда коснулась вышитого жакета на груди. Ингри показалось, что он слышит хруст бумаги из какого-то внутреннего кармана. — По-видимому, она ожидает, что я передам его адресату. Поскольку письмо — единственная надежда, которую она мне дала, мне совсем не хотелось бы подвергать его непредсказуемым опасностям бегства с… с человеком, которого я впервые увидела четыре дня назад. — Йяда помолчала. — Особенно в роли вашей сестренки, да помилуют меня пять богов!
Ингри не понял, что так обидел о девушку в его предложении, но что она отказывается от бегства, было ясно. Он тяжело бросил:
— Значит, завтра мы продолжаем путь в столицу, сопровождая гроб Болесо. — Это даст ему еще дня три для того, чтобы придумать новые доводы или новый план, — чем не занятие для бессонных ночей…
«Какой уж там сон!»
Ингри проводил Йяду сквозь сгущающиеся сумерки в ее гостиницу и передал на попечение дуэньи. Та теперь смотрела на него с откровенным подозрением, хотя от вопросов воздерживалась. Возвращаясь к себе, Ингри размышлял о том, не следует ли ему быть более внимательным к тому, о чем умалчивает Йяда. Таких моментов определенно хватало.
Подойдя к своей гостинице, Ингри заметил, как от стены отделилась темная фигура. Рука Ингри легла на рукоять меча, но тут человек вышел