Священная охота стр. 94
снова почтительно поклонилась и вышла, закрыв за собой дверь.
— Просвещенная Халлана поручила мне доставить вам это письмо, — сказал Ингри, делая шаг к столу и протягивая конверт.
Просвещенный Льюко отложил свои бумаги и резко выпрямился.
— Халлана! Надеюсь, с ней ничего не случилось?
— Нет… то есть с ней было все в порядке, когда я ее видел в последний раз.
Льюко настороженно взглянул на письмо.
— Дело… сложное?
Ингри помедлил, прежде чем ответить.
— Халлана не показывала мне письма. Но я думаю, что сложное.
Льюко вздохнул.
— Ну, все-таки это не еще один белый медведь… Не думаю, чтобы Халлана подарила мне белого медведя. Вернее, надеюсь…
Ингри на мгновение забыл о цели своего прихода.
— Я видел белого медведя во дворе храма. Он… э-э… производит большое впечатление.
— Он совершенно устрашающий, на мой взгляд. Грумы просто рыдали. Да помилует нас Бастард, неужели они в самом деле собираются использовать его во время похорон?
— Именно так это выглядело.
— Нам следовало просто поблагодарить князя и отправить медведя в зверинец. Куда-нибудь подальше от столицы.
— Как он здесь оказался?
— В качестве сюрприза. Его привезли на лодке.
— Какого же размера должна быть для этого лодка!
Льюко улыбнулся изумлению Ингри и сразу стал выглядеть на несколько лет моложе.
— Я ее вчера видел: она привязана у причала ниже по течению. Совсем не такая большая, как можно было бы ожидать. — Льюко провел рукой по волосам. — Что касается медведя, то это дар, а может быть, взятка. Его привез этот рыжеволосый великан с какого-то острова в холодном южном море — толи князь, то ли пират, кто его разберет. Князь Джокол, которого его преданная команда ласково называет Джокол Раскалыватель Черепов, как мне говорили. Я полагал, что белого медведя нельзя приручить, но этот князь растил своего любимца с тех пор, когда тот был крошечным медвежонком, — что делает его дар, пожалуй, еще более ценным. Страшно представить, что за путешествие они проделали — те моря знамениты своими штормами. Подозреваю, что этот князь совершенно безумен. Как бы то ни было, на содержание медведя он пожертвовал храму несколько больших слитков чистого серебра — что, похоже, и лишило смотрителя храмового зверинца решимости отказаться от такого дара. Или взятки.
— Взятки ради чего?
— Раскалыватель Черепов желает увезти на свой обледенелый остров вместо белого медведя священнослужителя-кинтарианца. Каждый жрец должен быть горд и счастлив совершить такой подвиг ради веры. Храм объявил, что добровольцы могут прибыть в столицу. Об этом объявляли дважды… Если никто не объявится ко времени отплытия князя, придется принимать меры — возможно, вытаскивать подвижника из-под кровати. — На лице
Льюко снова промелькнула улыбка. — Я могу позволить себе посмеиваться: меня-то не пошлют. Ну ладно… — Льюко снова вздохнул, придвинул к себе письмо — так, чтобы восковая печать оказалась сверху — и низко склонился над ним.
Веселье покинуло Ингри, он снова насторожился. Его кровь — та самая кровь, — казалось, быстрее побежала по жилам. Льюко не носил на плече шнура волшебника, от него не пахло демоном… и тем не менее храмовые волшебники перед ним отчитывались… обращались к нему с самыми сложными своими проблемами…
Льюко положил руку на печать и на мгновение закрыл глаза. Что-то словно вспыхнуло вокруг него; Ингри ничего не увидел и