Святое дело стр. 637
Говорите.
— Да нет! — Краснов снова вскочил. — Вы шутите, а у меня вот тут горит! — Он стукнул себя в грудь.
— Я не шучу. Это очень серьезное и деликатное дело. И ни в коем случае не вздумайте оскорбить вашего боговерца.
Краснов молча вложил письмо обратно в книгу.
Время послеобеденного отдыха еще не вышло, но многие уже не спали. У постели Шилко сидел на табурете Синюков. Краснов поманил его к себе и протянул книгу.
— Отдайте Шилко, в санчасти забыл.
— Слушаюсь! Товарищ лейтенант, замполит идет.
— Вот кстати! — обрадовался Краснов и пошел навстречу Лукьянову.
— Товарищ майор, очень серьезное дело.
— Даже очень! Ну что ж, пойдемте.
Лукьянов все больше хмурился.
— Да, — выдохнул, пристукнув кулаком по столу. — Третий год служит солдат в батарее, домой скоро поедет, а мы как приняли его с богом, так и отпустим с богом. Ярцев проморгал, да и я не очень-то прозорлив оказался. Нет, мало нас критикуют, мало. Авторитет подорвать боятся, что ли? Авторитет одиночек берегут, а страдает от этого имя партии.
Лукьянов пощупал карман.
— У вас есть курево?
— Некурящий.
— Да, забыл я. Вы еще ничего не говорили Шилко? Нет? Ну, правильно. Не торопитесь. Присмотритесь к нему повнимательнее. И я помозгую. С кем он дружит?
— Мне кажется, с Синюковым.
— Это хорошо. — Опять пощупал карман, засунул туда руку и вынул тоненькую брошюрку.
— Вот, для Рябова. Положение об окружной художественной выставке.
Несколько дней назад он предложил Рябову возобновить работу в клубе.
— Пора открыть «студию Рябова». Только «без отрыва от производства»! Прочтите, подумайте, — сказал, отдавая вырезку из газеты о предстоящей художественной выставке.
Вечером Рябов зашел в клуб и в волнении остановился у дверей своей «студии». Она была заперта. Рябов постоял немного и пошел к начальнику клуба.
«А, — обрадовался капитан, — художник явился! Сколько лет, сколько зим! Здравствуйте. Как здоровье?.. Хорошо? Отлично! Тут уже два раза приходил ваш лейтенант, просил подготовить «студию Рябова» к работе. Окружная выставка будет… Знаете уже? Отлично. Ну, пойдемте, покажу».
— Я уже говорил с Рябовым, — сказал Краснов.
— Все равно передайте. Здесь подробнее, чем в газете. — Лукьянов опять дотронулся до кармана.
— Сейчас раздобуду. Вам папиросу или махорки?
— Лучше махорочку. Да вы не беспокойтесь, я сейчас ухожу.
Они вместе вышли из канцелярии. Солдаты уже поднялись с постелей и одевались. В казарме стоял гул, слышались смех, отдельные возгласы.
— Товарищи, кто табачком угостит?
К Лукьянову сразу потянулось несколько рук.
— Пожалуйста, товарищ майор.
— Лучше «Беломор» закурите!
— Берите, товарищ майор!
— Спасибо. Куда мне столько!
— Можэ, самосаду хочете? — предложил Шилко.
— Настоящий тютюн? — с уважением спросил Лукьянов.
— Ага. З дому прислали. А вы тож з Украины?
— Донбасский.
— С самого Донбассу? — обрадовался Шилко. — Наши хлопцы туда поехали.
— Письмо прислали? — Лукьянов сосредоточенно смачивал кончиком языка краешек бумажки.
— Ага! — подтвердил Шилко и вдруг беспокойно оглянулся на свою тумбочку, где лежала книга по автомобильному делу.
— Что пишут?
Но Шилко уже утратил прежний интерес и, переминаясь с ноги на ногу, ждал, когда можно будет освободиться.
Лукьянов, поблагодарив, возвратил кисет. Шилко молча поднес зажженную спичку.
— Нельзя в помещении.
— Это точно, товарищ майор! — подхватил Синюков. — А то засечет старшина — и нам, и вам попадет!
— Знаю, — сказал, недослушав, Лукьянов. — Подобных анекдотов десятки, и у каждого из них борода до пояса.