Святое дело стр. 655
на фронте, когда у него в тылу полная неразбериха. Семья — это тыл! — Постучали. — Входите.
Пришел капитан Стрельцов.
— Ну как?
Вчера зашел разговор о Фролове. «Поступит в академию, — уверенно высказался Родионов. — Придется подыскивать нового начальника штаба дивизиона». Неожиданно для Стрельцова должность эту предложил ему.
«Подумайте, завтра скажете».
— Я, товарищ полковник, строевой офицер, а не штабник. Не люблю бумажной волокиты.
Родионов неопределенно кашлянул и обменялся взглядом с Лукьяновым.
— Строевой офицер. Какой же из вас командир получится, если штабную работу не будете знать?
— Я об этом не думаю, товарищ полковник.
— И плохо, что не думаете. А почему?
Капитан Стрельцов долго подыскивал ответ.
— Почему? Не считаю себя подготовленным. Опыта нет и знаний недостаточно.
— За самокритику хвалю. — Родионов вышел из-за стола. — Но если человек только бьет себя в грудь да кается, а не действует, это уже не самокритика!
— Слезное покаяние, — вставил Лукьянов.
— Помню, мальчишкой был, — повернулся к нему Родионов. — Повела меня мать к попу в грехах исповедоваться. А какие у меня грехи? На реку без спроса ходил, в сад за яблоками лазал. Покаялся. Простил меня святой отец. Пьяница, к слову говоря, был ужасный. И что ж? Назавтра снова на речку, опять в чужой сад! Раза три так каялся…
Он улыбнулся, в лице промелькнуло что-то мальчишеское, задорное.
— Опыта мало? Будет! Знаний недостаточно? Учиться нужно.
— Времени лишнего нет, товарищ полковник.
— Это что еще за «лишнее время»? Лишнее время бывает только у бездельников!
— Виноват, — поправился Стрельцов, — свободного времени нет.
— Трижды виноват! Почему свободные вечера не используете? Знаю! Сутками в батарее сидите. Похвально, что все силы отдаете службе. И результаты налицо. Но вы-то командир батареи, а не старшина. Плохо устав знаете.
— У него в батарее даже такой порядок заведен, что офицеры лично осматривают увольняемых солдат, — хмуро сказал Лукьянов.
— Так, Стрельцов?
— Надежнее, товарищ полковник.
— Немедленно прекратить. Вижу, что и после затеи с наблюдающими офицерами не сделали должных выводов.
Родионов замолчал, пригляделся.
— Послушайте, а что, если бы вы на моем месте были, а? И суток не хватило бы! А я вот со своей Варварой Ильиничной ни одного нового фильма не пропускаю. Кстати, что-то я вас ни разу в кино не видел. Жену, припоминаю, встречал раза два, а вас — ни разу.
— Занят был…
— У него на семь бед — один ответ! Занят. Еще раз увижу в подразделении в свободный вечер — взыскание наложу.
— Слушаюсь.
— Ну что ж, неволить не будем. А только помните, Стрельцов, после лагерей готовьтесь к экзамену на начальника штаба дивизиона. Все.
— Сергей Васильевич! — сказал Лукьянов. — У меня к вам просьба. Помогите сагитировать вашу жену. Я имею в виду наш лекторий для женщин.
Стрельцов замялся.
— Попытаюсь, — сказал неуверенно. — Она у меня, товарищ майор, с характером.
— Это хорошо, что с характером. А вот то, что строителей подвела, скверно. Люди понадеялись, даже в район сообщили, а теперь занятия срываются. Я с парторгом стройки разговаривал.
Дома Стрельцов сказал Нине:
— Видно, придется тебе прочесть несколько лекций. Очень просили.
— Нет.
— Почему?
— Так.
— Не мудри. На меня замполит нажимает.
— Ах, вот что? На тебя «нажимают»!
Нина сбросила передник, швырнула на стул, но промахнулась. Передник упал на пол. Она не подняла его и выбежала из комнаты…
«Вот тебе и