Библиотека

Святое дело стр. 679

Размер шрифта
-
+
Тема

«Пытался, пытался, дорогой, — отвечал Юзовец, — ничего не выходит. Кому нужна такая обуза? Его и в тюрьме держать не захотели, досрочно выпустили».

«Васюк оправдан, а не помилован».

«Это, как говорится, не играет роли. Факт остается фактом. И вы, товарищ Стрельцов, не уговаривайте, а наказывайте этого разгильдяя».

Да, уговоры на Васюка мало действовали. Он не возражал, не оправдывался, слушал молча и равнодушно. После очередного нагоняя кто-то спросил: «Ну как?» — «А что он мне сделает? — громко ответил Васюк. — Ну, дал трое суток. И пусть! Сорок четыре отсидел и еще трое посижу. Понял?»

Солдат держал себя вызывающе и неустрашимо. Когда перед выездом в лагерь Стрельцов пригрозил военным трибуналом, Васюк выкрикнул: «И судите!» Пинком распахнул дверь и убежал. Возвратился после отбоя, и, понятно, на следующее утро был отведен на гарнизонную гауптвахту.

И вот всего неделю спустя подполковник Юзовец сказал Краснову:

— Опять ваш Васюк в самоволке разгуливает!

— Где?

— Не знаю, не знаю. Разберитесь, завтра доложите. Вот так, дорогой! — И поднял наивные светлые глаза.

«Странный человек этот Юзовец, — в раздражении подумал Краснов. — На все у него один тон, одни и те же слова, неизменная благодушная улыбочка. О хорошем ли, о плохом говорит — не поймешь, какова его собственная позиция».

Пришлось послать на розыски. Вернулись ни с чем.

Перед рассветом Краснов проснулся от громкого разговора.

— У самоволку ходыть, шляется де попало, глаза себе водкой заливае, а комбат до двух часов не ложився! И старшина не спав.

— «Не ложився», — передразнил пьяный голос — Подумаешь, комбат! А он мне хоть раз заглянул в душу? — послышался скрежет зубов. — «Не ложился». А я кто — не человек?.. «Старшина не спал». Знаю, что я для старшины! Пилотка — одна, гимнастерка хэбэ — одна, белье нательное — одно, портянки… Вот что я для старшины. И все! И все…

Последние слова прозвучали шепотом.

Краснов был босиком, в одних трусах выскочил из палатки.

— Прекратите немедленно! Марш спать! Шилко, отведите его на место.

Васюк, сжав кулаки, качнулся.

— На губу? — Но разжал пальцы и едко усмехнулся: — «На его место…» А где мое место? На гу-бе. — Тяжело покачивая головой, обернулся к дневальному: — На гу-бе. Понял?

— Ведите его, — повторил приказание Краснов. — В палатку.

— В палатку? — Он подался вперед, но Шилко схватил за плечи и удержал.

— Пусти! — угрожающе прошипел Васюк. — Я и сам пойду!

— Завтра поговорим. Проспитесь прежде всего.

— Они хочут спать, — меланхолически пролепетал Васюк. — Приговор будет объявлен завтра. Понял?

Шилко увел пьяного. Краснов вернулся в палатку, но так и не уснул больше и в шестом часу отправился к реке. Еще издали увидел Ивана Павловича, тот медленно поднимался в гору с двумя ведрами воды.

— Хорошее письмо принес? Скоро жена приедет?

Плечи Ивана Павловича вдруг заострились, голос стал глухим и хрипловатым:

— Не приедет она. Никогда не приедет… У нее там кто-то другой, москвич… Она никогда не понимала ни меня, ни моей работы. Нет у меня больше жены. — Пересиливая волнение, добавил: — И — не было…

Поднял ведра, наполненные желтой речной водой, и двинулся дальше вверх по крутой тропе.

На утреннем разводе подполковник Юзовец спросил:

— Посадили пьяницу вашего?

— Нет еще.

— Напрасно, напрасно, дорогой…

Прошло еще два дня, но Краснов так и не вызвал Васюка. Не сказал в укор ни слова, не

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.