Святое дело стр. 686
он думал не о себе, а о ней, жалел ее, а не себя. Ему страстно захотелось увидеть Нину, прижать ее к себе, приласкать, ободрить… Он несказанно обрадовался выдавшейся поездке на зимние квартиры.
В Пятидворовку Стрельцов приехал вечером и, не заходя домой, отправился на стройку комбината, где Нина преподавала в школе рабочей молодежи.
Когда он услышал родной голос, замерло сердце. Осторожно подобрался к классу и, прижавшись к двери, стал слушать.
— Оказывается, и числительное претендует на должность подлежащего. Посмотрите, как устроилось! Слово «семеро» — числительное, а в предложении «Семеро одного не ждут» чем оно является? Кто? Семеро! Что делают? Не ждут! И сказуемое на месте, все по форме, не придерешься!
По классу прокатился легкий смешок.
«Молодчина! — с удивлением и гордостью подумал Стрельцов. — С выдумкой, с душой. Как о живом существе говорит о каком-то числительном. Никогда бы не додумался до такого».
Наконец прозвенел звонок, но она еще не скоро вышла. Он не выдержал и вошел в класс.
Нина стояла у доски в окружении учеников, молодых парней и девушек. Девушки были принаряжены, а двое парней даже с галстуками. «Чудаки. В такую духоту — пиджаки и галстуки. В гимнастерке и то жарко». Стрельцов оглядел себя сверху вниз и отступил на шаг. Гимнастерка выгорела, серо-зеленая, сапоги пыльные. Черт знает что! Те, с галстуками, наверное, почти сразу с работы пришли, а успели переодеться в чистое, выходное. Они считают неудобным появиться перед молодой учительницей в грязной робе. Нина им, конечно, нравится. С каким обожанием они смотрят на нее…
Один из парней с галстуком заметил капитана и громко сказал:
— Кончайте, ребята. Негоже и одному семерых ждать.
Нина перевела взгляд на дверь и сразу вспыхнула от нежданной радости.
Они отказались от автобуса и пошли пешком, одни по дороге, мягко светившейся в ночи.
— Ты меня долго ждал?
— Нет, слушал.
— Неважно, да?
— Замечательно! Ты просто молодчина! И у тебя очень красивые уши.
Она от неожиданности остановилась, зачем-то притронулась к своим маленьким розовым ушам.
— Почему уши? — тихо рассмеялась. — Разве ты прежде никогда их не видел?
— Я ничего не видел.
Стрельцов воровато, как влюбленный школьник, оглянулся вокруг и крепко прижал Нину к себе.
— Как тебе удалось приехать? Надолго?
— На сутки. Фролов уезжает, нужно кое-что принять от него.
— Да, уезжают. Так жаль расставаться с Галей!..
Зеленые ветви деревьев цепляли за борт и долго прощально качались из стороны в сторону. Плавно стелились ровные настилы мостов. Когда проехали бетонный мост, Фролов невольно вспомнил свою первую дорогу через перевал. Тогда этот могучий мост через реку показался ему в глуши случайным, чужим. Теперь подумал: «Мост у себя дома, на месте».
— Удивительно! — восхитился. — И года не прошло, а как изменилась дорога! Мосты, столбики, указатели. Красота!
— Щемит немного? — подтолкнул Стрельцов.
— Почти год, целый кусок жизни. Не выбросишь, не забудешь.
Перрон заливали асфальтом. Два бульдозера ровняли площадь неподалеку, подъехать, как прежде, к самому поезду нельзя было.
Наискось от станции, блестя свежей краской, возвышался деревянный павильон. Рядом стояли два автобуса.
— К нам будут курсировать, — похвалился Краснов.
— Знаю, — кивнул Фролов и, еще раз взглянув на сверкающие никелем автомашины, сказал: — Хороши!
— Не расстраивайтесь! В Москве такие же, покатаетесь.
Фролов выслушал шутку без улыбки.
Наступило время прощания. Нина