Таблетка стр. 39
компьютер, лёг на тахту. Моя бессонница осталась в далёком прошлом, когда я не работал в офисе с девяти до шести, вёл богемный образ жизни и мог заниматься сексом хоть каждый день, было бы с кем.
Не прошло и десяти минут, как я провалился в свой странный сон о Хазарии, канувшей в Лету…
Звезда падучаяЗагорелась звезда падучая, в южном небе,
в пустоте зияющей, чёрной. Летела звезда
из космоса, хвостом вертела, ровно кошка.
Каждую ночь горячее и ближе.
Саат лежал на пригорке, положив руки под
голову, и смотрел. К беде, говорили старые
люди, к трагедии.
А какая беда может в Хазарии
приключиться? А всякая. Может, недород.
Или перерод – тоже несчастье. Одним годом
хлеба уродились в рост коню. Саблями
косили, молотили булавами. Самим
не съесть, беда! Грузили подводы с верхом,
везли за горы, молили соседей: спасите
от перерода! Возьмите хлеба наши, дайте
взамен камней тяжёлых. Соседи помогали.
Запрудили тракты подводами, в одну сторону хлеба везут, в другую – камни. Тракты узки, по полю. Истоптали чернозём. Всё одно, не пройти не проехать. Молоко киснет в кочевье, а в городе только камни горой, пить-есть нечего! Больные к знахарям добраться не могут, мрут в дороге среди подвод.
А пахать под зиму, скот пасти некому. Все хазары только хлеба вывозят да копят камни. Поля бурьяном поросли, скот разбежался. А все одно, не вывезли хлеба! Амбары ломились. От изобилия завелись в подполах мышата невиданные, хольные, злые. Буде человека у амбара поймают, кости поперекусывают и оставят стонать да гнить. Для баловства и из вредности. Оно сказать, всякой животине, кроме хлеба, ещё и шоу надобно, о том дальние цари говорили, емператоры. Скучно мышатам с такой провизией, вот и потешались. А подъели мышата хлеба, и начался голод. У хазар на новую весну ни скота, ни посевов. Пробовали камни есть, да поломали зубы и животы тяжёлым попортили.
Так и дохли. Много народу вымерло. Только те живы остались, кто наловчился
мышат камнями побивать и жарить
на костре из сухого бурьяна.
Вот вам и год урожайный. Нет, хорошо,
когда в меру. Чтобы бедному хазарину
на миску похлебки только, а уж мурлам
обжорство.
В другой год объявили, что мурлы беду на себя принимают, спасают от перерода люд и земли. Лишний хлеб за бугры вывозят. И нелишний прихватят. Всё с тайным умыслом, суверенным. Чтобы у недругов мышата завелись, кости им грызли, точили силу вражью. А родной люд чтобы в труде да здоровье. Хитро так! За то мурлам привилегии, синий фонарь под хвостом кобылы.
Если бы не мурлы, сплошная погибель. Ну и Великий каган, конечно. Всякая беда бывает. Сухота – несчастье, а мокрость – того пуще. Теплынь людей изводит, хладень морит.
Но паче всего – могилород, вдовье семя, ключ слёзный, умерщлятово, смертень. Война.
Лежал Саат на пригорке, звезду падучую смотрел, думы думал. Чу, топот конный. Поднялся, видит: скрытная сотня кагана скачет, при полной конспирации, к холкам пригнулась, не гикнет. Только плетью стегает,
пятками бока бьёт да коней торопит —
«хоц, хоц!». В руках смольные факелы.
А поутру пожар в Итиле. Да пара деревень
окрест дотла выгорела, с насельцами.
Ветер дым горький по степи катает.
Дети