Библиотека

Таблетка стр. 40

Размер шрифта
-
+
Тема

плачут, жёны воют. Мужики в золе

копошатся, кости родные ищут, а глаза

пустые, мёртвые.

Вот оно, горе от звезды падучей!

Но сталось так, что горе то – зачин беды

большей, свальной.

Шаманы утку распотрошили, на печени гадать. И сказала печень, что пожары те – от злых чечмеков из скальных гнёзд. Печень утиная не соврёт. Для верности её с травами истолкли да съели. И точно: чечмеки виноваты. Поутру на площадях да базарах оруны хазарам правду сказали. Попомнили чечмецкому корню всё зло былое, историческую неприязнь. Слова кагана в дома носили: не дадим поругать купность Хазарии! Усмирим чечмеков недобрых, концевой нарядок восправим! А

на то нужно войско в конец тартар хазарских отправить, к самым гнёздам скальным, где чечмеки преют, зло в котлах

кипятят, ненависть шершавым бруском натачивают.

Вспомнили про Саата, тропу к шатру дырявому, травой поросшую, вынюхали. Мытарь всех кобыл Саата увёл, для нужды военной. Даже малого жеребёнка поволок, привязал к телеге. У скотинки ноги тонкие, как камыш в протоке, чуть не ломаются. Саат причитает: куды его, разве ж это транспорт военный? Не помянуть седло, а кинь платок из шёлка китайского, тонкого, такому коняшке на спину, он и бумкнется оземь! А мытарь молчать велит да грозит каганским указом в свёртке писчем. Оно ведь и мытарю хочется нежной жеребятинки родным детишкам: на то и война. Сидел Саат, плакал. Ночь просидел, клял звезду падучую. А она близёхонько, бороду подпаливает, если лицо задрать. Но тоска-кручина по кобылам назавтра прошла. Впору стало о себе самом горевать. Пришёл тысячник с животом круглым, гладостным, да враз мобилизовал Саата подчистую, всего, как есть! Определил в пращный полк, дал мешок на верёвке и камней горсть – разгрузку. Собралось войско несметное в путь далёкий. На заре дудки засвистели, и тронулась

армия. Шли день, вот Итиль стал невиден.

Только малые сёла кругом дороги. Ночь шли.

Где блеснет огонек, а где и темень. Снова

шли день. В степи дорога, земля кругом

пустая, трава, как океан, колышется.

Не пахана, не топтана, целка-девица!

Снова ночь, малость покемарили, и в дорогу.

Другой день, дорога кончилась. Прямо

по травам пошли, от солнца. Шли и шли.

Дальше Саат дням счёт потерял.

Ох, и велика страна Хазария! Истопчешь

ноги по самую задницу, покуда пройдёшь

её из края в край.

И ведь пустая.

Топал Саат, гремел разгрузкой, думал.

Он хотя телом и крепок, а головой болезен

был. Потому думал. Думы все от головного

недуга, вроде как газы в животе. Пучат

и пучат. Иной раз аж глаза

навыкат и пар из ушей. Ладно бы через рот

не выпукивать, а то беда.

Чудно как! Возьми Итиль-город:

не протолкнуться! Дома впритык друг

к дружке ставят. Дышать нужно по очереди,

на всех озону не напасёшься. А тут пустошь.

Который день идём – ни единого хутора

не попалось. Лес да поле, степь да овраг.

Порой зверь бежит, а то птица летает. И нету духа хазарского, человечьего. Пойди пойми, куда она нам, такая территория, хучь и купная, а пустая вся. Долго ли коротко ли, а добралась рать несметная до скальных гнёзд чечмецких, что на самом краю мира хазарского. И пошла воевать!

Досталось беды чечмекам в отместку за

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.