Тайна Юля-Ярви стр. 10
ластилась бы к нам, чтобы усыпить бдительность. А эта сразу показала свой колючий характер…
— Мне кажется, здесь есть кто-то ещё. Я чувствую, просто ощущаю чьё-то постороннее присутствие… И эта скованность старика, и это обилие пирогов и рыбы… И эта насторожённость Импи… Ты помнишь, когда мы постучались и нам долго не отпирали, послышалась музыка… словно заиграла музыкальная шкатулка!
— Да это, наверное, сундук с музыкальным замком! Так, по-твоему, там прячутся диверсанты?
Володя совсем развеселился и, похлопав меня по плечу, изрёк окончательный приговор:
— Фантазёрка!
Но я не сдавалась. Я предложила немедленно перелететь на аэродром Юля-ярви. Но в это время набежала новая туча и густо повалил снег. Я с досадой глядела, как падали белые хлопья, образуя непроницаемую для взгляда белую пелену. При такой видимости аэродрома не найдёшь.
Вдруг я заметила, как недалеко от дома, между двумя валунами, метнулась белая, точно привидение, фигура.
— Гляди, там кто-то есть!
Мы оба напрягли зрение, но тщетно.
— Что ты там увидела? — недоумевал Шереметьев.
Вместо ответа я решительно двинулась к валунам, взяв наизготовку автомат. Шереметьев двумя прыжками обогнал меня, и первый оказался у валунов с пистолетом в руках.
— Кто там?! — грозно крикнул он.
Ответа не последовало. Тогда мы с двух сторон обошли валуны, но никого за ними не обнаружили. Я попыталась разглядеть следы. А как разглядишь их, раз снег вмиг заметает все?
Шереметьев бросил на меня насмешливый взгляд, спрятал пистолет и сказал:
— Не горячка ли у тебя?..
Когда мы вернулись в дом, Импи стояла у печки, прислонив к горячему кафелю перину. Одну постель она уже приготовила, теперь грела вторую. Увидев это, Володя решительно заявил:
— Мне надо выспаться! Постелите мне на этом вот большом сундуке.
Я следила за Импи. Ни один мускул не дрогнул на её смуглом лице при словах Шереметьева.
«Всё же, в сундуке что-то есть!» — окончательно решила я.
Старик мирно похрапывал, забравшись на тёплую русскую печку. А Импи бесшумно ходила в красных шерстяных носках по крашеному полу горницы, как ни в чем не бывало, укладывала на широкую крышку сундука перины, простыни, подушки, цветистое лоскутное одеяло.
Володя остался доволен такой пышной постелью. Он, сняв унты, прилёг поверх одеяла и с такой силой потянулся, что под тяжестью его тела в сундуке даже зазвенело музыкальное устройство, скрытое в замке.
Импи предложила мне свою постель, под пологом, но я наотрез отказалась и направилась на кухню к лавке. Импи не протестовала. Переодевшись в длинную, до пят, сорочку и оставив на лавке свою одежду, она привернула фитиль в лампе и неслышно исчезла под пологом.
Дверь из горницы в кухню осталась открытой.
Я проверила, закрыта ли выходная дверь, взяла автомат и улеглась поверх своей постели в одежде. Некоторое время лежала молча с закрытыми глазами, предаваясь тревожным мыслям. Я решила не спать.
Неожиданно созрело решение: немедленно идти на аэродром, у самолёта переждать метель и воспользоваться первым же прояснением, чтобы взлететь. Шереметьева мне не убедить, а действовать необходимо. Нужно немедленно взять под охрану ручьи, соединяющие Юля-ярви и Бюля-ярви. Наконец, как там мой самолёт? Тут я вспомнила о тени, метнувшейся между валунами. «Вдруг меня отсюда не выпустят?..» — мелькнула мысль.
Осторожно я натянула поверх гимнастёрки свитер из верблюжьей