Тайна Юля-Ярви стр. 11
шерсти, на голову — шапочку с кистью, влезла в лыжные штаны Импи и вместо унтов — в её пьексы. Теперь я вполне могла сойти за неё в призрачной полутьме полярной ночи.
Очередное снежное облако пробежало. За окном стало светлей. Надо торопиться.
— Товарищ Шереметьев, — позвала я, — вы уже спите?
— Дремлю, — отозвался Володя.
— Закройте за мной дверь, — я должна сходить прогреть мотор самолёта.
— Да?.. Ну хорошо!
Шереметьев подошёл ко мне и шёпотом спросил:
— Вы всё еще фантазируете, товарищ младший лейтенант?
— Да.
— Прекрасно. Как видите, я уже вовлечён в эту сказку и придавил своим телом крышку сундука, полного разбойников. Теперь им не вырваться!
— Товарищ Шереметьев… Володя, вы постерегите этого старика, девушку, свою жизнь… Вот вам автомат… Не спите, пока я не вернусь. На войне всякое бывает. Кто этот дед? Кто эта Импи? Разве мы знаем? А если они сорвут важную боевую операцию?
— Хорошо… Но вы… Верочка, как же ты одна?
— Я быстро… Я ведь на лыжах… как на крыльях.
— Признаться, я сейчас не смог бы стронуть с места ни одной лыжи…
— Вам нужно остаться и не спускать глаз с этой жёлтоглазой девицы… Не выпускать её ни на минуту даже за дверь. На всякий случай. Край засорен диверсантами. Вы еще этого не испытали. А нам — местным старожилам — уже приходилось кое-что видеть. Так что лучше насторожиться…
— Ну, хорошо, хорошо…
Тут я представила себе, что Импи лежит и вслушивается в наш разговор. И тогда я сказала громким шёпотом:
— Понятно, товарищ Шереметьев! Есть… Отдыхайте. Я подрулю самолёт поближе к дому, и мы перелетим на Юля-ярви.
— Ясно, действуйте, — включаясь в мою игру, так же громким шёпотом ответил Шереметьев.
Я пожала руку Володи и вышла. И когда дверь за мной захлопнулась и звякнула заложенная щеколда, у меня вдруг защемило сердце… «А вдруг я его больше не увижу?..»
В сенях я отыскала лыжи Импи и завладела ими. И только сошла с крыльца и стала на лыжи, как вдруг услышала хриплый окрик:
— Импи!
Я сильно оттолкнулась палками. Вслед прозвучала какая-то вопросительная фраза по-фински.
Делая вид, что не слышу, я убыстряла бег, направляясь вниз, в долину ручья.
Когда лыжи скользнули с горы и ветерок повеял в лицо, до меня донёсся третий окрик. Кто-то пытался остановить меня. Но было уже поздно: я выскочила из ловушки на волю. Крутой спуск всё ускорял бег моих лыж. Ветер свистел в ушах, и за спиной словно вырастали крылья!
Лыжи несли меня не к нашему аэродрому, а к озеру Бюля-ярви, где прозябал оставленный нами самолёт. Главное — уйти от погони. А если самолёт цел — перелететь на Юля-ярви, доложить командованию о своих подозрениях, а потом — на выручку Шереметьева. Он продержится, у него автомат. И, если на то пошло, советский воин должен уметь постоять за свою жизнь.
Эти мысли отвлекли моё внимание, и я чуть-чуть не наскочила на валуны, торчавшие из-под снега.
Резкий разворот. Я оглянулась, и сердце захолонуло: следом за мной неслась белая тень…
Это, видимо, был тот, кто принял меня за Импи.
От всей души пожелав ему налететь на валуны, я обошла их и устремилась дальше. Передо мной возникали то корявые, искалеченные ветром карликовые