Тайна прошлогоднего снега стр. 25
этот гроб дурацкий…
— Вот именно, гроб, — многозначительно поднял указательный палец Володька. — О чем это говорит?..
— А о чем? — тупо смотрела я на Воробья.
— Все о том же, Мухина. Отравить хотели тебя, а не Гафча.
— Да кому надо меня травить?!
У Володька на сей счет не было никаких сомнений.
— Ясно кому — меркурианам. И, скорее всего, это связано с прошлогодним снегом, о котором тебя спрашивал Каннибалов в виртуальном мире.
— А гроб зачем присылать? Где тут логика?..
— У меркуриан своя логика, меркурианская. Нам, землянам, ее не понять. Может, у них на Меркурии так принято. Кого убивают, тому потом гроб присылают.
— Слушай, Воробей, — потеряла я терпение, — перестань пороть чушь собачью!
Сказала — и осеклась.
— Это не собачья чушь… — хотел было вступить Володька со мной в спор, но тоже сразу осекся.
Слово «собачья» напомнило нам о бедном Гаф-че… Он умер, а мы тут болтаем всякую ерунду.
— Надо Гафку похоронить, — вздохнула я. — На собачьем кладбище.
Володька покачал головой.
— Нет, Гафчик завещал похоронить себя в воде. — Воробей вытащил из кармана мятый конверт, а из конверта мятый листок. — Вот завещание. Я его сегодня утром нашел под Гафчикиной подстилкой и взял с собой, чтобы тебе показать. На, читай.
Я с недоверием взяла листок, на котором компьютерным способом было напечатано:
ЗАВЕЩАНИЕ
Я, Гафчик, рожденный в московском дворе, а стало быть — урожденный московский дворянин, находясь в здравом уме и ясной памяти, выражаю свою последнюю волю. Прошу предать мои бренные останки воде, так как всю свою сознательную жизнь мечтал о море. Но в силу своего собачьего происхождения не мог сделаться не только капитаном судна, но даже простым матросом.
Прошу похоронить меня в тельняшке, как старого морского волка!
Свою собственность — миску и подстилку — я завещаю своим друзьям. Подстилку — моему доброму хозяину и другу Владимиру Воробьеву, а миску — моей лучшей подруге Эмме Мухиной.
Пусть она ест из этой миски и вспоминает своего Гафку…
На этом месте я прервала чтение и с подозрением взглянула на Володьку.
— Воробей, ты выбрал не очень удачное время для приколов.
— Какие приколы, Мухина?! — возмутился Володька. — Неужели ты думаешь, что я буду прикалываться в день смерти Гафчика?!
— Ну а что это, по-твоему? — помахала я «Гафчикиным завещанием».
— Да я и сам вначале не врубился. А потом вспомнил, что в последнее время по утрам рядом с книжным шкафом всегда какая-нибудь книжка на полу валялась. Видно, Гафч снимать-то книги с полки наловчился, а вот ставить их обратно у него не получалось. И комп по утрам иногда был включен.
— Ты хочешь сказать, что Гафчик по ночам читал книги и учился печатать на компе?
— Сама же видишь, — кивнул Воробей на «завещание».
— Ну-у, не зна-а-ю… — протянула я с сомнением.
— А чего тут знать-то?! Гафч был гениальный пес! Он все понимал, только сказать ничего не мог.
Это-то да! Гафчуля был прямо как человек в собачьей шкуре. Но я все же продолжала сомневаться:
— А зачем он завещание написал?