Тайна тринадцати апостолов стр. 109
хотел сказать художник, когда изобразил его на портрете с окровавленным жезлом.
Своим похожим на рентгеновский луч взором Ленская видела, что этот реставратор что-то недоговаривает, что в своем рассказе он не упомянул об итальянской красотке, как будто ее и нету. В то время как она, Ленская, видела их вот только что возле этого портрета. И со стороны сумела заметить, что даме явно что-то нужно от Старыгина. Ох, Дмитрий Алексеевич, женщины вас когда-нибудь погубят… Но, в конце концов, это его личное дело.
— А вообще, с этой кровью что-то не так, — проговорила Ленская, подходя ближе к картине.
— Что — не так? — заинтересовался Старыгин.
— Скажу вам как профессионал: кровь не может так капать. От нее были бы совсем другие следы.
Увлекшись, Ленская протянула руку к картине и ткнула пальцем в ее угол:
— Капли были бы здесь, здесь и здесь…
— Не прикасайтесь к картине! — вскрикнул Старыгин. — Это же Тинторетто!
— Ах да, извините, я увлеклась…
К ним уже бежала служительница — низенькая полная брюнетка в зеленом форменном пиджаке. Она махала руками и испуганно верещала на весь зал:
— Нельзя прикасаться! Нельзя прикасаться!
— Успокойтесь, синьора! — Старыгин встретил служительницу самой обаятельной улыбкой. — Я — реставратор из России, друг синьоры Контарини, а это — моя коллега, она только что прилетела в Венецию и хотела осмотреть картину…
Улыбка Старыгина, а еще больше упоминание синьоры Контарини подействовали на служительницу как хорошее успокоительное.
— Но все равно трогать картину нельзя! — предупредила она на всякий случай.
— Не будем, больше не будем, можете не беспокоиться! — заверил ее Дмитрий Алексеевич.
Служительница для порядка еще немного поворчала и ушла, оставив странных русских около картины.
— Так что вы говорили про эту кровь? — вернулся Старыгин к прерванному разговору.
— Одну секунду… — Ленская достала из сумки маленький фонарик, поколдовала над ним, и фонарик превратился в лазерную указку. — Так вот, — продолжила Ленская, — в руках у этого человека…
— Адмирала Морозини! — подсказал Старыгин.
— Ну да, я в курсе… если бы в руках у адмирала был окровавленный жезл, капли с него падали бы вот сюда и сюда, — она показала лучом указки несколько мест на картине. — Но вы видите, что здесь крови нет. А есть она совсем в других местах. Сюда кровь никак не могла попасть, вы уж поверьте мне. Особенно вот сюда, на стену. Это уже противоречит всем законам физики.
— Вы правы…
— Что же это — художник ошибся?
— Вряд ли… — задумчиво проговорил Старыгин. — Этот художник никогда не ошибался.
— Но я тоже не ошибаюсь! — уверенно возразила Ленская. — Если я говорю, что кровь должна быть здесь, значит, так и есть! Этого требует всемирный закон тяготения!
— Я вам верю!
— Но тогда… тогда выходит, кто-то из нас допустил ошибку — или я, или художник.
— Или никто.
— Что вы этим хотите сказать?
— Я хочу сказать, что художник так разместил на картине капли крови, чтобы указать нам на что-то. Segui sangue.
— Что? — переспросила Ленская.
— Следуй за кровью. Эту надпись я нашел на одной из работ Тинторетто. Я долго не мог понять, что она означает, а вот теперь, после вашей подсказки, понимаю. Эти капли крови расположены так, чтобы указать нам на какое-то место.
Старыгин взял у Ленской ее лазерную указку и провел по холсту,