Тайна тринадцати апостолов стр. 110
следуя за каплями крови.
Начинаясь от ног адмирала, цепочка красных капель пробежала по ковру, дошла до края камина и поднялась по нему.
Тут уж и Старыгин понял, что кровь так себя не ведет. Разве что в невесомости.
Поднимаясь вверх по камину, багровые капли становились все меньше и меньше. Они напоминали вереницу крошечных рыжих муравьев, карабкающихся вверх по древесному стволу. Старыгин ничуть не удивлялся, что прежде не обращал на них внимания — они были едва заметны.
Дмитрий следил за цепочкой капель, едва не уткнувшись носом в картину, и Ленская, дыша ему в затылок, повторяла его движения.
Начиная с какого-то
места, капли стали так малы, что их вообще нельзя было разглядеть невооруженным взглядом — так что Старыгину пришлось достать лупу, которую он купил в небольшом магазинчике на набережной.
При помощи этой лупы он сумел разглядеть последние капли, упавшие на каминную доску под латинской надписью:
«Consultor homini tempus utilissimus».
— «Время — самый полезный советчик человеку», — машинально перевел Старыгин латинское изречение.
— И что говорит вам этот советчик? — осведомилась Ленская.
— Он говорит, что нам нужно найти это место. То, где написан портрет адмирала.
— И вы знаете, что это за место?
— Представьте себе — знаю! Это — так называемый малый кабинет во дворце Ка Фоскари. Сейчас в этом дворце размещается венецианский университет.
— Ну, так поедем туда!
Старыгин оглянулся на Ленскую. Глаза ее горели, движения были быстры и уверенны, волосы едва не стояли дыбом.
От нее исходила такая энергия, что оставалось удивляться, как эту женщину могли принимать за унылую болезненную особу.
— У вас есть машина? — спросила Ленская, быстро шагая к выходу из музея.
Она не оглядывалась на Старыгина, уверенная, что он следует за ней.
— Машина? — переспросил Дмитрий. — В Венеции нельзя пользоваться машинами. Да они здесь и бесполезны — узкие мостики, еще более узкие улочки, бесчисленные каналы…
— Ах, ну да! Я и забыла… как же мы туда доберемся?
— Единственным возможным путем — на вапаретто!
И действительно, уже через полчаса они сошли с речного трамвайчика на пристани, которая так и называлась — «Ка Фоскари».
Вместе с ними на берег сошли десятка полтора молодых парней и девушек — наверняка студенты университета. Вслед за ними Старыгин и Ленская подошли к дворцу и вошли в него через огромные мраморные ворота.
Прямо напротив входа начиналась красивая мраморная лестница, ведущая на второй, парадный, этаж. По сторонам от этой лестницы стояли две античные мраморные статуи — по-видимому, Аполлон и Диана. Возле статуи Дианы парень с густыми рыжими кудрями делал селфи.
Поднявшись по этой лестнице, Старыгин обратился к скромно одетой женщине средних лет:
— Не подскажете ли, где находится так называемый малый кабинет?
— А, так вам нужна синьора Джулия… идите по этому коридору направо, ее дверь — третья от лестницы, рядом с библиотекой.
Старыгин с Ленской прошли к нужной двери, толкнули ее и вошли внутрь.
Они переглянулись: это была та самая комната, которую Тинторетто изобразил на портрете адмирала Морозини.
В глубине комнаты, рядом с камином, за массивным письменным столом черного дерева, сидела полная темноволосая женщина лет пятидесяти.
Точнее, она не сидела, а стояла, гладя по волосам плачущую девушку.
— Не переживай, София! — говорила эта дама ласковым материнским голосом. —