Тайна тринадцати апостолов стр. 88
глубине одной из капелл зазвучала скрипка — кто-то играл партитуру Баха. Звук скрипки, живой и теплый, как человеческий голос, заполнил все пространство церкви.
Старыгин ходил между витринами с инструментами, внимательно разглядывая их и пытаясь отыскать тот инструмент, который он зарисовал в церковном подземелье.
Не найдя ничего похожего, он обратился к пожилому мужчине, который бережно протирал куском замши старинную лютню.
— Простите, синьор, можно задать вам вопрос?
— Разумеется. — Мужчина выпрямился и выжидательно взглянул на Дмитрия.
— В этом музее огромная коллекция музыкальных инструментов, но одного я все же не смог найти.
— Ну, вы же понимаете — ни один музей не может собрать все инструменты мира! А что конкретно вы ищете? Струнный инструмент? Щипковый или смычковый?
— Вот такой. — Старыгин показал свой рисунок. — Я не знаю, как он называется, и надеялся найти его здесь.
— О! — Брови мужчины поднялись домиком, глаза заблестели. — Неудивительно, что вы ее не нашли!
— Ее? — переспросил Старыгин.
— Да, это цитра, причем очень редкий вариант — тосканская двадцатиструнная цитра, ее еще иногда называют цитрой Тассо, по имени великого итальянского поэта. Понятно, что вы ее не нашли…
— Что — ее нет в вашем музее?
— Ну, отчего же нет… другое дело, что она сейчас не выставлена на всеобщее обозрение. Она находится в моем кабинете, я занимаюсь ее реставрацией…
— Так вы — реставратор? Тогда мы с вами коллеги, только я реставрирую живопись, а вы — музыкальные инструменты. Меня зовут Дмитрий Старыгин, я работаю в Эрмитаже и приехал сюда из Петербурга по приглашению музея Коррер…
— Рад знакомству! А я — здешний смотритель, моя фамилия Гвадичелли…
— Синьор Томмазо Гвадичелли! Какая удача! Мне говорил о вас Маттео, руководитель ансамбля старинной музыки.
— Как же, как же! Славный человек и хороший музыкант. Он чувствует душу инструмента, на котором играет. И инструменты отвечают ему, раскрывая душу музыки. Так вы, наверное, хотите увидеть эту цитру? Кстати, если не секрет — где вы ее видели прежде? Ведь вы нарисовали ее с натуры?
— Не совсем. Я увидел этот инструмент на одной старинной картине… так что это — копия копии…
— На картине? — Музейный смотритель явно заинтересовался. — На какой картине? Дело в том, что мы собираем не только сами музыкальные инструменты, но и картины с их изображениями… — С этими словами доктор Гвадичелли указал рукой на картины, развешанные по стенам церкви. Только теперь Старыгин разглядел, что на всех этих картинах присутствуют музыкальные инструменты.
Здесь были музицирующие ангелы с голубыми крыльями, библейский царь-псалмопевец Давид с арфой в руках, Аполлон с кифарой, Пан с флейтой…
В одном из простенков он увидел современную картину, на которой был изображен скрипач с запрокинутым к небу, одухотворенным лицом. В нем Старыгин узнал знаменитого маэстро Иегуди Менухина. Рядом висел натюрморт с разобранной на части скрипкой, в котором Старыгин узнал работу Пикассо.
— Так на какой картине вы видели тосканскую цитру? — повторил свой вопрос доктор Гвадичелли.
— Это картина неизвестного итальянского художника шестнадцатого века, — ответил Старыгин уклончиво.
Он не хотел посвящать малознакомого человека в свои удивительные и опасные приключения.
— Интересно! — протянул смотритель. Видимо, он почувствовал, что Старыгин что-то недоговаривает, но не стал настаивать из деликатности. — Ну что ж, если хотите, я могу показать вам тосканскую цитру из нашей