Тайники партизанских троп стр. 103
наблюдения, которое мы вели, знаем, что на мосту два вохровца. Один с западной стороны, другой с восточной.
20На солнечных открытых полянах появились первые проталины. Снежный наст затвердел. В иных местах лыжи скользили с трудом. Приходилось их снимать и нести на плечах. Это добавляло груз. Самое трудное для перехода по путикам время. И лыжи вроде бы уже без надобности, и снег ещё глубокий. Местами, с северной стороны, промысловикам вновь приходилось вставать на лыжи и продолжать дальнейший обход своих угодий.
– Сезон совсем скоро закончится, ребята. Вернётесь домой, отдохнёте, – как мог подбадривал подростков Матвей Прокопьевич.
Те старались держаться бодро, но было видно, что за прошедшие тяжёлые месяцы таёжного промысла у них порядком накопилась усталость. Как ни крути, ещё юный, неокрепший организм давал себя знать. Взрослые мужики и то к концу сезона с нетерпением ждали его окончания. Тосковали по ребятишкам и жёнам, мечтали о нормальном обеде и постели, жаркой баньке и чарке водки или спирта.
– Лабазы полные, скоро будем снаряжать санный обоз, – объявил Матвей Прокопьевич бригаде. – Сначала обойдёт дальние лабазы, где таборится Никифор со своей бригадой, потом наши.
Пару дней назад Глушак пересекался в дальнем урочище с охотником из взрослой бригады. По его словам, план по заготовке мяса копытных почти выполнен. Кроме лося, козуль и кабарожек удалось завалить несколько кабанов.
– Боюсь только, ребята, что много вам отдыхать не дадут. В колхозе работы по горло. Наверное, ещё кого-то на фронт забрали? Скоро одни женщины да девки, да вы и останетесь на хозяйстве.
– Нам не привыкать, дядя Матвей, – ответили хором ребята.
– Может, пока мы здесь, война-то ближе к концу подходит? – с детской надеждой в голосе спросил кто-то из подростков.
– Хорошо бы, конечно, если так, – согласился Глушак.
– И наши бы поскорее вернулись с фронта.
– Когда за продуктами ходили, то мамка говорила, что в деревню две похоронки пришли, – вспомнил Евсейка.
– Кому?
– Из наших, кто в тайге, сейчас никому из родственников.
– Интересно, волки отступили из деревни?
– Кто его знает…
– Дядька Ермоха распугал серых разбойников своими вилами, – пошутил один из подростков.
– Неужто ни у кого не осталось ружья?
– Милиция забрала, сказали, такой закон. Война, мол.
– Прямо у всех и забрала?
– Говорили, что у всех. Оставили только промысловикам.
– Дядя Матвей, а после сезона у нас тоже заберут? – обеспокоенно посыпались вопросы Глушаку.
– Нам без ружей никак нельзя.
– А я не отдам.
– Куда денешься? Скажут, что закон.
– Я-то не денусь, а ружьё и припасы спрячу!
– Хуже будет! Найдут – не обрадуешься!
– Шиш им! Всё равно не отдам.
– Успокойтесь, ребята! Не горячитесь, – вступив в разговор, заверил Глушак. – Никто у вас не заберёт ружья, вернее, у нас. Мы по договору числимся промысловиками-охотниками в заготконторе. На этот счёт имеется соответствующая бумага с печатью. Я разве об этом не говорил?
– Не помним.
– Главное, что промысловые бригады официально зарегистрированы в райисполкоме. Мы же план по заготовке мяса и пушнины выполняем.
– Дядя Матвей, это пацаны сгоряча затеяли спор, – урезонивая сверстников, стал оправдываться Евсейка.
– Ладно, – успокоил его Глушак, – бывает. Давайте ужинать – и всем спать.
«Какие же ещё дети, – подумал Матвей Прокопьевич, глядя, как дружно его подопечные застучали ложками, черпая из котелков вкусную мясную похлёбку. – Главное, чтобы дождались с